Ряд "дел", рассматривавшихся в Москве и других городах, форсировали уже на основе новых указаний. Поскольку убийство Кирова произошло в Ленинграде, а следствие связало этот акт с зиновьевцами, уже в декабре 1934 года большая группа "заговорщиков" во главе с Зиновьевым и Каменевым (Евдокимов, Бакаев, Куклин, Гессен и др.) села на скамью подсудимых. Каких-либо прямых улик, доказательств, свидетельствующих о причастности этих лиц к убийству Кирова, выявить не удалось. Зиновьев после XVII съезда партии, хотя и не был избран в ЦК, как-то оживился, посчитал, что "гроза" прошла стороной и для него могут еще наступить лучшие времена. Он даже написал и опубликовал после съезда в "Большевике" статью, озаглавленную "Международная значимость истекшего десятилетия". (Она стала последней.) А тут внезапно арест. После того как Зиновьев прочел сообщение об убийстве Кирова, сопровождаемое комментарием, что в деле замешаны "троцкистско-зи-новьевские мерзавцы", внутри у него все оборвалось. Он понял, что теперь его ждет самое худшее. Под напором следствия, а затем и прокурора Зиновьев был вынужден "признать", что в "самом общем плане" бывшая антипартийная группа может нести "политическую ответственность" за случившееся. Этого оказалось достаточно: аргументов, доказательств "правосудию" не требовалось. Первая репетиция политических процессов была проведена. Зиновьев получил 10 лет, Каменев - 5 лет, остальные - в этих же пределах. Приговоры были вначале согласованы со Сталиным. Это, пожалуй, первый случай, когда политические взгляды, отличные от официально провозглашенных, были публично приравнены к уголовному преступлению.
Так продолжалась драма двух бывших соратников Ленина, честолюбивых, непоследовательных, раскаявшихся, возможно неискренне, мятущихся, но тем не менее - совсем не преступников.
Убийство Кирова знаменовало приближение зловещего времени. Народ поверил в подрывную, террористическую деятельность бывших "оппозиционеров". Во-первых, какое-то количество вредителей, расхитителей, классовых ненавистников, видимо, в обществе было. А во-вторых, отсутствие объективной информации, элементарной гласности создавало идеальные условия для манипулирования сознанием миллионов. На тысячах митингов выдвигались требования решительных действий по отношению к террористам. В 30-е годы люди были одержимы идеей, их можно было поднять призывом, лозунгом, зажечь видением перспективы. Но можно было и легко заставить поверить во "врагов", "шпионов", "диверсантов", "террористов". К тому же они не знали правды о происходящем. В стране зрела атмосфера, как выразился один из пострадавших в 30-е годы, В. Окулов, "которая могла разрядиться в любой момент массовым террором, где главными жертвами будут невинные люди". Печать непрерывно накаляла обстановку, "выявляла", сообщала о все новых "вражеских центрах", "заговорах", "тергруппах".
1 декабря 1934 года сразу резко подняло "значение", как любил говорить Сталин, карательных органов. НКВД стал численно быстро расти. Полномочия органов расширились. Постепенно они станут рядом с партийными комитетами, а затем и заслонят их, выйдя из-под контроля. Самой популярной темой печати станет "необходимость укрепления бдительности". Ее пропаганда начнет щедро сеять семена подозрительности, недоверия к каждому. За многими руководителями будет установлена слежка. Сталин, как мы помним, страшно боявшийся покушения на свою особу, резко усилит охрану, до минимума сведет свои "явления" народу. У многих простых людей сформируется представление, что на производстве, в колхозе, вузе много скрытых врагов. Каждая неудача, катастрофа, поломка, авария будет ассоциироваться с вредительством. Постепенно в стране созреет атмосфера, в которой Сталин сможет проводить свои кровавые чистки, рассчитывая на поддержку дезинформированных масс.
Еще до убийства Кирова по личному решению Сталина на ряд постов, играющих немаловажную роль в механизме борьбы с "врагами народа" и партии, были выдвинуты лица, которым предстояло сыграть зловещую роль в беззакониях предстоящих лет. Это прежде всего Н.И. Ежов, член Оргбюро (он станет секретарем ЦК в начале 1935 г.), один из организаторов чистки партии (1935 1936 гг.); А.Я. Вышинский, бывший меньшевик, ставший заместителем, а затем и Прокурором СССР. С именем этого человека будут связаны постыдные и преступные политические процессы 1937 - 1938 годов.
Директивы, циркуляры, печать требовали искать и разоблачать "врагов". И, как выяснилось, их "оказалось" немало. Атмосфера подозрительности, страха, недоверия помогла быстро поднять волну террора, которая взметнется до страшных высот в 1937 - 1938 годах. В центр пошли многочисленные донесения об обнаруженных и разоблаченных "врагах". Вот несколько донесений, хранящихся в архиве Верховного суда СССР.
"ЦК ВКП(б) тов. Сталину И.В.
СНК Союза ССР тов. Молотову В.М.
