Но Сталин не мог знать, что Троцкий, решив стать биографом своего смертельного врага, вероятно, обрек себя на творческую неудачу. Это, наверное, самая слабая книга Троцкого. Кроме мести, зла, желчи, у него уже ничего не могло сойти с кончика пера. Да, большим усилием воли Троцкий смог написать семь глав задуманной им большой книги. В ее центре Каин, носивший маски Coco, Кобы, революционера, могущественного вождя партии и великого народа. Даже не читая книги, каждый, знакомый с отношениями Сталина и Троцкого, может судить о ее содержании. Она написана черными чернилами ненависти, хотя и во многом оправданной. Как заметил однажды Наполеон, "все имеет предел, даже ненависть". Преступая эти пределы, обязательно что-то теряешь: истину, рассудок, спокойствие. Троцкий на страницах незаконченной биографии Сталина растерял свой талант публициста, литератора, а главное - беспристрастного историка. Многое сказанное о Сталине верно. Но в книге немало и выдумок, догадок, служащих одной цели: показать, как Каин стал Сверхкаином. Для этого, например, Троцкому понадобилось даже изобрести, что Сталин пригрел буржуазию, опирался на нее, карабкаясь на вершину власти. "Бывшие помещики, капиталисты, адвокаты, их сыновья, поскольку они не бежали за границу, включились в государственный аппарат, а кое-кто и в партию". Троцкий утверждал даже, что в государственном аппарате СССР сохранились "представители крупной буржуазии и помещиков..."649.
По Троцкому, вслед за которым идут и многие историки, Сталин родился злодеем, с детства был моральным чудовищем. Не нужно доказывать, что такой подход, с которым мы нередко сталкиваемся и сегодня, ненаучен. Априори никто не может считаться преступником. И никто не рождается злодеем. Отрицательные черты - подозрительность, скрытность, жажда власти, мстительность - не всегда и не сразу реализуются в преступлениях. Нельзя одинаково смотреть на Сталина в 1918, 1924, 1937 годах. Это тот и... не тот человек. Конечно, в силу объективных и субъективных причин и обстоятельств Сталин очень сильно изменился. Им совершено много такого, чему никогда не будет прощения. Но в том-то и сложность создания политического портрета этого человека, что он, борясь как будто за идеалы социализма (понимаемые крайне искаженно, вульгарно, схематически, догматически), да, именно борясь за них, одновременно совершал непростительные ошибки и тяжкие преступления.
Конечно, в биографии Сталина, которую начал писать Троцкий, Сталин не рассматривался во всей противоречивости его фигуры. Поэтому, пожалуй, большого исторического интереса (как некоторые другие его книги, опубликованные на Западе) главы биографии Сталина не представляют. Но они могут быть свидетельством того, что Троцкий боролся главным образом со Сталиным, а не сталинизмом как явлением.
Сталину не довелось ознакомиться с этим трудом Троцкого. Иначе он прочел бы строки, которые повергли бы его в бешенство. "Пытаясь найти в истории параллель Сталину, - писал в далеком Койоакане Троцкий, - мы должны отвергнуть не только Кромвеля, Робеспьера, Наполеона, но даже Муссолини и Гитлера. Мы подходим ближе к пониманию Сталина, когда думаем в терминах (так в тексте. Прим. Д.В.) Мустафы Кемаль-паши или, возможно, Порфирия Диаса"650. Думаю, сказанного достаточно, чтобы оценить степень озлобленности Троцкого по отношению к Сталину, в основе которой лежат личные мотивы. Впрочем, что мог думать Троцкий о человеке, который сделал его скитальцем, "гражданином без визы" и фактически уничтожил всех его самых близких родственников?
У Троцкого было время, чтобы правильно оценить Сталина и его систему. Он мучительно метался: отвергая полностью Сталина, никак не мог отделить от него то, что оставалось пролетарским, рабочим, марксистским. Троцкий был убежден, что сталинизм - это не закономерность, а "историческая ненормальность". Он правильно считал, что главный продукт Сталина - создание бюрократического коллективизма и аппаратной машины. Не без оснований Троцкий предполагал, что в будущем будет неизбежен острый конфликт между бюрократией и социальной инициативой. Находясь на закате своей жизни, Троцкий, похоже, был прав, утверждая, что СССР "остался рабочим государством лишь в потенции".
Сталин знал почти о всех шагах и намерениях изгнанника. В своей книге о Льве Троцком, работу над которой я закончил в 1990 году, я впервые привожу многие документы из архивов НКВД-КГБ. Они свидетельствуют: рядом с Троцким и его старшим сыном Седовым были агенты НКВД. Бывало даже так, что статья, написанная Троцким для его "семейного" журнала "Бюллетень оппозиции", оказывалась в кабинете Сталина еще до ее опубликования. Архивные документы, десятилетиями заточенные в спецхранах, говорят о том, что Менжинский, Ягода, Ежов, а затем и Берия регулярно докладывали "вождю" о местонахождении и действиях Троцкого, а после - и о ходе подготовки операции по его ликвидации.
