Рассматривая подобные дела, мы сейчас можем сказать, что это были обычные «перегибы». Однако в действительности аресты такого рода выражали саму суть сталинской диктатуры. Это станет еще более ясным, если мы расскажем о некоторых из тысяч и тысяч внутрипартийных «дел», в которых непосредственную роль играла личность Сталина. Дата — 1937 год. Приводимые документы высвечивают саморазрушительный характер механизма власти.
9 июля 1937 года коллектив нарсуда Сталинского района и нотариальной конторы заслушал на собрании доклад «О некоторых методах вражеской работы». Докладчик сказал во вступлении, что руководствуется указаниями февральского Пленума ЦК ВКП(б), на котором «тов. Сталин… объяснил, что… к нам в страну Советов, где осуществляется диктатура рабочего класса, каждая капиталистическая страна старается заслать больше диверсантов и вредителей, чем в остальные страны, где господствует капитал. К нашему стыду, т. е. к стыду парторганизации Западной области и здесь классовый враг пытался раскинуть свои щупальца. Изменниками Родины оказались бывший секретарь обкома ВКП(б) Румянцев и Шильман, но бдительность ЦК ВКП(б) раскрыла эту шайку изменников. Вредительство их выражалось, как нам известно из газет, в промышленности и сельском хозяйстве и как пример — очереди за хлебом».
Это «дело», естественно, не было изолированным явлением, внизу, в первичных парторганизациях, также «находили» врага. Давайте рассмотрим случай с неким товарищем Лейманом. Он тоже осудил «контрреволюционную банду Румянцева — Шильмана» и самокритично дал оценку собственному поведению, после того как на него составили донос слушатели курсов нотариусов.
«Сталинскую конституцию я знаю хорошо, но мне на сегодняшний день предъявлено обвинение в части того, что был случай на курсах нотариусов, я выводил цифры пальцем на стене и захватил плакат тов. Сталина, но я его не замечал, ибо это было сделано машинально. Я приводил пример о разделе имущества, но это сделано мною не умышленно…» Собрание решило «предложить парткому срочно рассмотреть вопрос о тов. Леймане, допустившем грубые политические ошибки в вопросах новой конституции, с портретом тов. Сталина, и его грубостях с подчиненными…». Партком принял решение: в декабре 1937 года Гуго Иванович Лейман, член партии с 1919 года, был исключен из рядов ВКП(б), «разоблачен как враг народа и 12 декабря 1937 года арестован». Постановление парткома было утверждено общим партийным собранием. Дальнейшая судьба этого человека неизвестна, но ее легко представить…
Более благоприятно закончилось «дело Карпова», во всяком случае, мы не видели других документов по этому вопросу.
Два русских интеллигента, юриста, члена партии вечером 17 февраля беседовали в гостиничном номере. Содержание этого разговора стало вскоре «делом», так как одна из сторон донесла о содержании разговора в Сталинский райком партии. В заявлении, подписанном Левенцовым, говорится, что его коллега Карпов, будучи выпивши, сделал серьезные заявления. «В то время как товарищ Вышинский разоблачает преступников, Карпов пропагандирует троцкистские взгляды, У меня, говорит Карпов, и не только у меня… есть интересная книга самого Сталина под названием — об оппозиции, там интересно написаны все завещания тов. Ленина в отношении тов. Сталина. Ленин там — „Сталин груб“ и что о Генсекретаре ЦК нужно обсудить на Пленуме. И в этой книге сам тов. Сталин об атом говорит… Я ему, Карпову, на это ответил, что этого я не читал и что такого порядка суждения есть не что иное, как троцкистская клевета, давно исходящая из уст фашиста Троцкого, Зиновьева, Каменева и других сволочей, докатившихся до контрреволюции, и они, эти подлые шпионы, получили, как нам известно, по заслугам. Карпов утверждал, что в книге написано, что Ленин — профессиональный эксплуататор. Я после этого ему ответил, что теперь я убежден, что ты троцкист… Карпов ответил на это — я не защищаю троцкистов, я тебе говорю о книге Сталина, а в ней это записано. Зайди и прочитай».