Сталин: арктический щит полностью

2 сентября в широте 70°15′ нордовой и долготе 170°02′ остовой (мыс Шелагский. — Прим. авт.) легли в дрейф во льду баллов около 3–4. Через т. Сергиевского объявили капитану «Лихтера» ждать до получения ответа из Москвы, но последний передал просьбу прибыть к нему для переговоров. Снова с т. Никитиным поехали на «Лихтер». Капитан заявил, что его должны около Берингова пролива встречать 1 сентября, поэтому он задерживаться больше не может, и ультимативно заявил, что независимо от ответа из Москвы он завтра, то есть 3 сентября, в 8 часов по местному времени снимается и уйдет самостоятельно и просит к этому времени снять лоцманов. Одновременно дает письмо, что всю ответственность за последующее с судном и людьми он принимает на себя и на свое правительство. Вторично сообщили в Москву о положении дела.

3 сентября в 8.30 получили разрешение отпустить «Лихтер» на восток, но с получением письма и обеспечением наблюдения за его направлением… Письмо взяли, текст которого был почти целиком передан нами. Выведя на чистую воду в широте 70°10′ нордовой и долготе 170°36′ остовой в 9.30 «Лихтер», отпустили для самостоятельного плавания на восток»⁷¹.

Докладная П.П. Ширшова, направленная 11 сентября И.В. Сталину и В.М. Молотову: «В дополнение к ранее сообщенным телеграммам, доношу следующее: 2 сентября, после отказа капитана немецкого судна возвратиться на запад, было послано распоряжение снять наших лоцманов с судна. Одновременно капитан был поставлен в известность о запрещении захода в бухту Провидения. 3 сентября в 1 час ночи у мыса Шелагского лоцмана были сняты и судно пошло самостоятельно на восток. Шифровкой было предложено начальникам полярных станций проследить за прохождением судна и сообщить все данные о нем в Москву. Учитывая ход судна (14 узлов и расстояние до Берингова пролива (490 миль), можно предполагать, что судно прошло Берингов пролив 5 сентября.

Никаких сведений о прохождении судна от полярных станций не поступало.

6 сентября германский военный атташе обратился в отдел внешних сношений НК ВМФ с просьбой принять в бухте Провидения господина Крэпша Курта, находящегося на немецком судне, для дальнейшего следования во Владивосток. По сообщению начальника Главморштаба тов. Галлера, в этом им было отказано. Мною было дано категорическое распоряжение в бухту Провидения о запрете высадки кого бы то ни было в бухте Провидения.

Никаких сведений о местонахождении как судна, так и Крэпша Курта не поступало. По сообщению зам-наркома внутренних дел тов. Масленникова, ему также ничего неизвестно о местонахождении судна»⁷².

В ночь с 5 на 6 сентября «Комет» прошел Беринговым проливом и вышел в Тихий океан. Советский Союз избавился наконец от досадного присутствия в своих водах германского рейдера.

7 сентября Щ-423 прошла пролив Лонга, отделяющий остров Врангеля от материка. Двое суток спустя миновала Берингов пролив и в тот же день, в 22 часа, вместе с теплоходом «Волга» прибыла в бухту Провидения. 10 сентября нарком Военно-морского флота Н.Г. Кузнецов информировал И.В. Сталина, В.М. Молотова, К.Е. Ворошилова и А.А. Жданова: «Докладываю, выйдя из Полярного 5 августа сего года, подводная лодка Щ-423 9 сентября в 14 часов благополучно прибыла в бухту Провидения. На своем пути подлодка встретила первый лед в Маточкином Шаре у Новой Земли, затем преодолела тяжелые льды в проливе Вилькицкого, местами в море Лаптевых и Восточно-Сибирском. Лодка шла под проводкой ледоколов Главного управления Северного морского пути, причем большую часть пути двигалась на буксире, в целях экономии топлива.

На подлодке все в порядке, личный состав здоров. Общее руководство подводной лодкой осуществлял заместитель начальника ГУСМП Герой Советского Союза т. Шевелев»⁷³.

Разрешение на проводку «Комета» стало последним проявлением доброй воли Москвы. Начиная с лета 1940 года отношения СССР и Германии становились все более и более напряженными, что свидетельствовало не просто о кризисе договора о ненападении, а о неумолимом приближении войны между ними. Одними из первых не только осознали это, но и пытались предпринять возможные меры для упрочения стратегического положения Советского Союза в Арктике сотрудники Наркоминдела. Даже не зная наверняка о задачах, поставленных перед капитаном Р. Эйссеном, поняли: плавание «Комета» в полярных водах вряд ли случайно. Скорее всего, является разведкой, подготовкой к боевому походу в Баренцево, Карское моря и, нельзя исключить, — даже дальше на восток. Более серьезных сил германских ВМС.