По второму вопросу, о договоре с Францией, т. Сталин говорит, что по заявлению Бенеша получается так, как будто мы, Советский Союз, против договора о дружбе и взаимопомощи Чехословакии с Францией. Это неверно. Мы хотим, чтобы Чехословакия заключила договор о дружбе и взаимопомощи с Францией, но мы также хотим, чтобы этот ваш договор был не хуже, чем с Советским Союзом, с Югославией с Польшей. Этого мы хотим. По вопросам немедленной помощи в случае агрессии т. Сталин говорит, что Чехословакии нужна немедленная помощь, ибо она страна маленькая.
Тов. Сталин дальше говорит, что ему непонятно, почему сателлиты Германии — такие, как Австрия, Венгрия и др. — как агрессоры могут быть лучше, чем сама Германия. История нас учит, что не обязательно, чтобы Германия сама стала агрессором, она это может сделать и при помощи своих сателлитов. Следовательно, Советский Союз хочет только одного, чтобы договор Чехословацкой республики с Францией был не хуже тех договоров, которые Чехословацкая республика имеет с Советским Союзом, Югославией и Польшей.
Масарик говорит, что когда у него был на приеме посол Франции Дежан по вопросу о договоре о дружбе и взаимопомощи Чехословацкой республики с Францией, то Дежан ему прямо заявил, что Чехословакия требует от Франции больше, чем это записано в договоре Советского Союза с Францией.
Тов. Сталин подтверждает, что действительно в договоре Советского Союза с Францией не записано о немедленной помощи сторон в случае агрессии — по недосмотру с нашей стороны, но мы собираемся поправить этот договор в этой части. Одновременно с этим следует учесть, что в договоре с Англией записано о немедленной помощи сторон в случае агрессии.
Готвальд говорит, что у него есть еще несколько более мелких вопросов, и что он напишет об этом т. Сталину.
Тов. Сталин согласен.
В заключение беседы т. Сталин напоминает Готвальду и всем членам Чехословацкой делегации о том, что необходимо отказаться от участия на конференции в Париже сегодня, т. е. 10 июля 1947 года.
Масарик говорит, что они завтра обсудят этот вопрос и только к вечеру смогут послать свое мнение правительству.
Тов. Сталин говорит, что это нужно сделать немедленно.
Делегация благодарит т. Сталина и т. Молотова за прием и за необходимые советы и обещает сделать все так, как договорились.
Беседа состоялась в Москве 9 июля 1947 года.
Присутствовали т. И. В. Сталин, т. В. М. Молотов, премьер-министр Чехословацкой республики Готвальд, министр иностранных дел Масарик, министр юстиции Дртина, генеральный секретарь МИД Чехословацкой республики Гендрих и посол Чехословакии Горак.
Клемент Готвальд (1896–1953) — внебрачный ребенок одинокой крестьянки. Освоил профессию столяра-краснодеревщика. Участвовал в Первой мировой войне. Один из основателей Коммунистической партии Чехословакии. В 1935–1943 годах — секретарь Коминтерна. С 1948 года президент Чехословакии. Последовательный сторонник В. И. Сталина, его называли «Чешским Сталиным». В 1953 году простудился на похоронах И. В. Сталина и умер от осложнений ранее перенесенных болезней и злоупотребления алкоголем. По другой версии, он был отравлен в Москве, так как высказал предположение, что Сталин умер не своей смертью. Тело Готвальда было забальзамировано и выставлено в мавзолее на пражском холме Витков. Через полгода тело начало разлагаться и его пришлось кремировать.
Ян Гарриг Масарик (1886–1948) — сын первого президента Чехословакии Т. Г. Масарика (1850–1937) и его жены Шарлотты Гарриг, родственницы крупного американского бизнесмена и политического деятеля Ч. Р. Крейна (1858–1939), востоковеда, обладателя уникальной коллекции русского искусства, директора Национального банка Чикаго и личного представителя президента США Видро Вильсона (1856–1924) в России в 1917–1918 годах. Ян Масарик, который, находясь в США, подрабатывал пианистом-тапером, был женат на дочери Крейна Френсис.
П. Дртина (1900–1980) — министр юстиции Чехословакии в 1945–1948 годах.
И. Гендрих (1913–1979) — секретарь МИД Чехословакии.
И. Горак (1884–1975) — посол Чехословакии в СССР в 1945–1948 годах, фольклорист и этнограф.
Сталин спрашивает, сколько времени посол не был в СССР и изменилась ли Москва за это время.