В нескольких последних строках, приведенных выше, вождь ловко охарактеризовал необъятную империю по имени ГУЛАГ, назвав заключенных «рабочими», а тюремщиков — «руководителями». Так на базе ГУЛАГа началось создание другой империи — атомной. Как и ГУЛАГ, она распространилась по всей стране. В 1946 году были найдены месторождения урана в разных районах Советского Союза. О сложности, трудности и опасности таких разработок известно давно. А в то время трудности эти усугублялись тем, что, несмотря на отсутствие у нас какого-либо опыта, требовалось получить как можно больше урана в самые сжатые сроки. Первые его партии начали поступать из Таджикской ССР в 1947 году, где был создан Ленинабадский горно-химический комбинат. Рабочие на рудниках (разумеется, заключенные) не знали, что добывают уран, официально они добывали «спецруду», а в документах она называлась «свинцом» или продуктом «А-9». Нашли уран также на Колыме. Сначала, в 1946 году, урановую руду отправляли оттуда самолетами, а в 1947 году там построили обогатительную фабрику.
Повторим, что всех вновь созданных центров атомной индустрии не перечислить! Так, например, в ста километрах от Челябинска построили первый промышленный реактор и химический завод «Маяк». Этот центр стал называться «Челябинск-40». Там работали десятки тысяч заключенных. В 1947 году приступили к строительству сразу трех атомградов (сверхзасекреченных резерваций) в Свердловской области. И все это строилось на костях заключенных, за счет их рабского труда. Уже цитировавшийся выше наш историк А. Иойрыш свидетельствует:
«Все стройки, рудники, „Атомграды“, даже институт в Москве (тогда Лаборатория № 2, теперь — Институт атомной энергии им. И. В. Курчатова) — на всех этих объектах работали заключенные. В здании, где сегодня клуб института, была тюрьма, оно было огорожено высокой глухой стеной, на углах — вышки с автоматчиками. Сооружение, в котором был пущен первый атомный реактор (как тогда говорили, котел), соседние здания — все возводилось руками заключенных. А нынешний международный центр ядерных исследований в Дубне! Его первыми строителями тоже были заключенные… На атомных стройках их были многие тысячи. Все это связано с именем Берии».
В воспоминаниях о Курчатове, написанных атомщиком И. Лариным, говорится: «Приходят на память и тревожат душу жертвы атомных аварий и полигонных испытаний оружия. Их численность измеряется многими тысячами. Всплывают в памяти лагерные зоны с колючей проволокой и грязными бараками, колонны оборванных заключенных, среди которых тысячи бывших солдат, прошедших немецкий плен». Но страдали и погибали без счета не только рабы атомного ГУЛАГа. Тот же Ларин пишет:
«Из-за спешки с первой атомной бомбой, жидкие радиоактивные отходы плутониевого завода в Челябинске-40 пришлось сбрасывать в речку Теча. Вода реки и все, что в ней жило и плавало, стали радиоактивными сверх всякой меры. А по берегам, в пойме стояли села и деревни, жили люди. Они, естественно, ничего об этом не знали — секретность была превыше здравого смысла. Брали воду из реки для хозяйственных нужд, рыбачили, а дети летом купались. Знал ведь об этом академик (имеется в виду Курчатов —
