Было установлено, что Ким, участвуя с 1932 г. в технических операциях по выемкам документов из сейфов японского военного атташата в Москве, проводил их по предварительной договоренности с японцами и таким образом снабжал органы ОГПУ – НКВД дезинформационными материалами. Ким, по национальности японец, был сыном бывшего японского посла в царской России. Он скрывал это, выдавая себя за корейца453.
19 мая 1937 г. арестованный Ким Роман Николаевич454, 1899 г. р., уроженец Владивостока, гр. СССР, беспартийный, старший лейтенант государственной безопасности, подтвердил факт своего внедрения в органы ОГПУ – НКВД японским Генеральным штабом для ведения разведывательной работы.
Будучи агентом негласного представителя японского генерального штаба Ватанабе, осуществлявшего функции японского генерального консула во Владивостоке, Ким внедрился вначале в негласный, а впоследствии в 1932 г. и в гласный аппарат ОГПУ – НКВД. Таким образом, находясь на руководящей оперативной работе, он занимался разведывательной работой в пользу Японии вплоть до своего ареста.
Настоящая фамилия Кима была Мотоно Кинго. Ким был внебрачным сыном японского дипломата Мотоно-Ичиро, бывшим послом в России в годы империалистической войны и впоследствии министром иностранных дел при кабинете Ямомото. Мотоно-Ичиро умер в 1928 г.
Образование Ким получил в японском императорском лицее, который окончил в 1917 г. В этот лицей принимались только привилегированные лица (самураи и дети дворян). Благодаря влиянию своего отца – Мотоно, Киму удалось туда поступить, В лицее он официально значился как «Саори-Кинго», так как под фамилией Мотоно ему неудобно было фигурировать. Саори – это имя жены Мотоно. В 1917 г. по окончании лицея Ким по традиции семьи Мотоно должен был держать экзамен на дипломата, тем более что окончившие лицей могли держать экзамен с сокращенными требованиями. По окончании лицея Ким выехал в Россию, где получил высшее образование.
Во Владивосток он приехал в 1917 г., поступил в Восточный институт, впоследствии реорганизованный в университет, который окончил в 1923 г. Ватанабе, знавший Кима с детства, привлек его к разведывательной работе. Таким образом, желание специализироваться по филологии не осуществилось, Ким стал японским разведчиком.
При помощи японского консульства он освободился от военной службы у белых. Генконсул Ватанабе в одной из бесед сказал, что Ким теперь у него в долгу. В декабре 1922 г. Ватанабе встретился с Кимом и заявил, что он должен свои знания япониста использовать в целях внедрения в аппарат Приморского ГПУ, тем самым принеся пользу Японии и отплатив ему долг. Ватанабе, в свою очередь, обещал Киму свою помощь по части карьеры. Это предложение Ватанабе – негласного резидента японского Генерального штаба Ким принял.
В целях выполнения поручения генконсула Ватанабе Ким примерно в середине марта 1923 г. встретился с Богдановым – своим товарищем по университету, работавшим в Приморском ГПУ, и попросил его устроить на работу в органы государственной безопасности. Богданов предложил Киму взять на себя функции секретного агента Приморского ГПУ и заниматься освещением японской колонии во Владивостоке. Ким согласился. После переговоров на квартире у Богданова было оформлено его секретное сотрудничество соответствующей подпиской.
После своей вербовки Ким встретился с Ватанабе и доложил о состоявшейся договоренности с Богдановым. Ватанабе это сообщение принял с удовлетворением. Он заявил, что до закрепления отношений с Приморским ГПУ Ким не должен совершать таких шагов, которые нарушили бы создавшиеся перспективы внедрения в аппарат ОГПУ. Ватанабе вскоре после этого уехал, и Ким его больше не встречал.
Работа в Приморском ГПУ длилась недолго, так как в апреле 1923 г. намечалась его поездка в Москву в качестве секретаря Отаке. Отаке являлся негласным резидентом японского Генерального штаба. Его разведывательная деятельность проводилась под прикрытием японского телеграфного агентства «Тохо», представителем которого он являлся.
