Запрещенные политические партии также основали подпольные сети для поддержания основного ядра организации в ожидании момента, когда гитлеровское правительство падет. Многие социал-демократы надеялись, что они смогут выжить, как это сделали их деды в условиях антисоциалистического законодательства времен Бисмарка в 1880-х годах. Они оставались в целом более пассивными по сравнению с бывшими коммунистами. Активность оппозиции была подавлена эффективными действиями полиции. Из 422 руководителей коммунистической партии 219 были к осени 1935 года арестованы и осуждены, 125 человек эмигрировали, 24 были убиты и 42 покинули партию. Из 60 000 оставшихся членов 18 423 были осуждены в период между 1933 и 1935 годами22. Коммунистическая сеть была небольшой, разбросанной и весьма уязвимой. В Бадене, например, первичная коммунистическая организации сохранялась в Маннхейме, наряду с местным региональным комитетом, до того как в 1935 году полиция разгромила ее. Характер деятельности этих организаций регулярно фиксировался в бюллетенях гестапо, издаваемых в головном региональном офисе в Карлсруэ. Отчеты за октябрь 1934 года свидетельствуют об ограниченной пропагандистской деятельности, главным образом из «уст в уста», наряду с распространением нескольких листовок. Коммунистическая газета «Маленький красный флаг» появилась на краткий миг в Оберхаузене, но все закончилось тем, что 12 бывших членов коммунистической партии были арестованы и получили опыт краткого пребывания в специальном заключении. Рабочий, которого застали с экземпляром родительской газеты «Красный флаг» был арестован. Однако вся остальная деятельность едва ли носила революционный характер: в Маннхейме крестьянин был арестован за то, что назвал Гитлера негодяем; бывшего коммуниста из Гейдельберга отправили в концлагерь за то, что он высказался во всеуслышание, что он «коммунист и останется им навсегда, пока будет жить»; в Констанце арестовали женщину23 за то, что она контрабандно ввезла швейцарские газеты – «Свобода» и «Революционер» – количеством экземпляров 2000 или больше, но и здесь, согласно активисту, прошедшему обучение в Москве, полицейские пропустили остатки организации, в которой «независимая деятельность» практически не направлялась или направлялась только в незначительной степени». В 1934 году эта сеть также была разгромлена24.
Рабочих и служащих также можно было сподвигнуть на спонтанный протест, хотя большинство таких акций были краткосрочными и незначительными по масштабу. Досье гестапо, хотя и неполные, свидетельствуют о 25 000 забастовщиках 1935 году (из 16 миллионов рабочих и служащих), 4000 из которых получили короткие тюремные сроки. В сентябре 1935 года полиция сообщила о 37 забастовках в Рейнской области, Вестфалии, Силезии и Вюртенберге. В последней четверти 1936 года было зафиксировано примерно 100 забастовок по всей стране. За весь 1937 года центральный офис Трудового фронта сообщил о 250 забастовках, но затем волна забастовочной активности полностью стихла. Забастовка всегда ассоциировалась только лишь с одним заводом или частью предприятия и обычно длилась всего несколько часов, иногда целый день. Цели в большинстве случае касались зарплат, условий труда или несправедливых увольнений. Трудовой фронт выявил политические мотивы в 40 забастовках из 250, организованных в 1937 года25. Гестапо вместе с Трудовым фронтом составляли списки всех «неблагонадежных членов трудовых коллективов», так чтобы иметь возможность изолировать выявленных смутьянов и лидеров забастовок, а не прибегать к массовым арестам. Трудовой фронт создал собственную «секретную службу», состоявшую из двух отделов, первый – для выявления марксистов на предприятиях, второй – для предотвращения забастовочных акций. Они тесно сотрудничали со службой безопасности СС в сборе политической секретной информации в рабочих коллективах. В 1939 году гестапо основало лагеря для трудового обучения, куда можно было отправить непокорных рабочих на короткий срок для сурового переобучения тому, как рабочему следует вести себя в новой Германии26. На каждом предприятии или шахте любого размера присутствовали представители гестапо или наблюдатели из Трудового фронта, которые должны были следить за поведением рабочих и сотрудников. К 1935 году постоянная слежка помогла справиться с первой организованной оппозицией. Политическая деятельность этой оппозиции сократилась до поддержания небольшой подпольной сети; акты саботажа или остановки работы свелись к разрозненным и некоординированным стычкам и кратким перестрелкам.
