Тот факт, что в мировоззрении Сталина экономика занимала центральное место, не вызывает сомнений. В рамках марксизма материалистический взгляд на историю является непререкаемой аксиомой: политические системы и социальное устройство общества вытекают в конечном итоге из способов производства (феодализм, капитализм и т. д.) и социальных отношений, которые эти способы производства генерируют (рабы и рабовладельцы, капиталисты и пролетарии). В 1920-х годах в Советском Союзе исходили из того, что в какой-то момент способ производства станет главным образом социалистическим, что позволит совершить переход к бесклассовому социалистическому обществу. Однако при Новой экономической политике экономика на самом деле оставалась смешанной и социализм в ней сочетался с капитализмом, а четыре пятых всего трудоспособного населения страны было вовлечено в ту или иную форму частного предпринимательства. Мнение партии по этому поводу разделилось: некоторые ее руководители полагали, что незначительная доля частной экономики может со временем перерасти в более социалистические формы; другие выступали за ускоренное индустриальное развитие и уничтожение остатков капиталистического строя. То влияние, которое эти дебаты оказали на внутрипартийные политические конфликты, которые позволили Сталину выйти на передний план, мы уже обсудили. Здесь же необходимо показать, что к зиме 1927/28 года Сталин в конце концов пришел к убеждению, что режим должен пойти на риск конфронтации с преимущественно несоциалистическими массами и эксплуатирующими их «новыми миллионерами», начав плановое строительство социализма. Для Сталина экономические преобразования означали движение только к одной главной цели: «полный вперед по пути индустриализации к установлению социализма»21.
Экономическая революция, начавшаяся с первым пятилетним планом, была направлена на достижение большего соответствия между способом производства и системой социальных отношений. Сталиным была сформулирована одна простая идея, одобренная большинством членов партии: социализм невозможен без общественной собственности и общественного руководства экономикой. Экономика стала единственным средством достижения социально-политических целей партии и победы над сохраняющимся в стране капитализмом. В понимании Сталина это означало два разных, но взаимосвязанных процесса: создание современной индустриальной и аграрной экономики с одной стороны, и «уничтожение эксплуатации» и подавление последних отчаянных попыток контрнаступления капитализма – с другой22. Совместить две цели в рамках классического марксизма было весьма затруднительно. Строительство индустриальной экономики сверху путем делегирования полномочий планирующему аппарату государства и навязывания особых экономических условий, ведущих к социализму, должно было компенсировать отсутствующую буржуазную стадию развития российской экономики. Этого можно было достичь только в условиях жесткой командной экономики и высокой степени экономического принуждения. «Наступление социализма» на капиталистических врагов внутри советского общества и на империалистов за его пределами превратило социалистическую экономику в инструмент войны против капитализма до победного конца. В 1930 году Сталин напомнил своим слушателям о том, что ключевой вопрос был сформулирован самим Лениным: «Кто – кого?» Находясь в условиях капиталистического окружения и перманентной угрозы военной интервенции, Сталин стал рассматривать экономику как источник военной мощи, необходимой для сохранения революционного государства. В 1932 году он использовал всю свою власть для сдвига экономических планов в направлении обеспечения обороноспособности; выбор, сделанный в пользу применения командной экономики в качестве щита и меча в соревновании с капитализмом, затмил все остальные приоритеты и оставил Советский Союз обремененным на все остальное время его существования чрезмерной военной промышленностью23.
