Все граждане имели право на личную собственность. Она могла иметь самые разные формы, и были предприняты все усилия к тому, чтобы обеспечить гарантию того, чтобы из зерна личной собственности не произросло капиталистическое предприятие. По Конституции 1936 года советские граждане имели право владеть сельскохозяйственным инвентарем для обработки своих участков земли; им было разрешено иметь в собственности свое жилище, если они имели разрешение местного Совета и если оно не превышало 60 кв. метров площади; в большинстве случаев были разрешены и вездесущие дачи; также можно было владеть сберегательными счетами и ценными бумагами, хотя они были малодоступны, а послевоенная девальвация валюты в 1947 году сократила их стоимость до самого низкого уровня139. Имущество можно было получить и по наследству, но власти, стремясь застраховаться, были настроены ограничивать развитие культуры обладания богатством. Первые послереволюционные постановления предусматривали, что семья мужчины рабочего имела право наследовать инструменты, дом и имущество стоимостью до 10 000 рублей, но начиная с 1922 года эти домовладения подвергались жесткому налогу на наследство, который достигал 90 % от стоимости тех (предположительно) немногих наследуемых поместий, которые оценивались в сумму свыше полумиллиона рублей. В течение 1930-х и1940-х годов законы о наследовании ослаблялись, и в 1945 году имущество могли наследовать и другие лица, помимо непосредственных членов семей усопшего. Ценные бумаги и депозиты в наличных налогом на наследство не облагались140. Но ничто из перечисленного не делало советских граждан состоятельными; каждую секунду сохранялась угроза экспроприации личного имущества. Законы, как правило, предусматривали полную конфискацию имущества в качестве наказания за серьезные правонарушения и за все основные политические преступления или дезертирство из армии. Но вопреки всему, личная и частная собственность сумела выжить в пределах тех ограничений, которые наложило государство. За пределами господствующего социалистического сектора процветала свободная продажа товаров, так как она не представляла серьезной угрозы политической системе.
Существует еще один миф о том, какое место занимала собственность в национал-социалистической системе. Общепризнанно, что сохранение частной собственности отличает германскую систему от любой другой формы социалистической экономики. Хотя, несомненно, соответствует истине то, что формы частной собственности сохранились в Третьем рейхе, государственная собственность стремительно распространялась во все сферы германской экономики, тогда как принцип свободного распоряжения собственностью был ограничен концепцией доверительного управления. Уже в 1933 году государство сделало существенные заявки на производящую экономику, между 1933 и 1939 годами доля государства в ней с каждым годом увеличивалась. В 1929 году государственные расходы составили 27 % от национального продукта; к 1938 году эта цифра выросла до 36 %. За десять лет с 1933 года активы бизнеса, находившегося в руках государства, удвоились и составили более 4 млрд марок, а число государственных предприятий выросло до 531, многие из которые входили в сектор вооружений141. Огромный завод «Фольксваген» принадлежал государству, так же как и комплекс Рейхсверке. В 1937 году, выступая перед партийным съездом, Гитлер заявил, что частное предпринимательство будет терпимо только в той мере, в какой оно отвечает целям режима; в противном случае государство вмешается142. Национал-социалистическая экономика не в большей мере была устроена так, чтобы ею руководили во благо капитализма, чем ее советский аналог.
