Примерно 20 млн рабочих за пределами Германии работали на военные усилия Германии в 1943–1944 годах; около 6 млн рабочих были перемещены из оккупированных территорий, в большинстве своем насильственно, для работы на рейх66. В целом вся экономическая база, находившаяся в распоряжении Третьего рейха, за единственным исключением – нефти, была куда значительнее, чем то, что было доступно Советскому Союзу. И, тем не менее, в период между 1941 и 1945 годами в Европе, где доминировала Германия, было произведено 103 000 самолета, против 137 000 произведенных в Советском Союзе, 61 000 танков и самоходных орудий против 99 500 советских, 87 000 артиллерийских тяжелых орудий против 182 000 советских.
Главное объяснение этого парадокса кроется в явном нежелании Германского правительства осуществлять чрезмерную мобилизацию экономики, из-за страха перед коллапсом морального духа гражданского населения, как это предположительно произошло в 1918 году. Личная одержимость Гитлера иллюзорной идеей «ножа в спину» была использована, чтобы оправдать тезис о том, что военные усилия Германии представляют собой «похожую на мирную» военную экономику, по меньшей мере до 1942 года, поэтому она вплоть до 1944 года не была полностью мобилизована для ведения тотальной войны67. Этот аргумент плохо вяжется с исключительным уровнем боевой готовности и экономической направленности, достигнутым в ходе Четырехлетнего плана накануне 1939 года, или с реальностью широкомасштабной экономической и социальной мобилизации, введенной сразу в Германии и на оккупированных территориях осенью 1939 года. 4 сентября 1939 года был опубликован Закон об экономике военного времени, который обозначил направления стремительной мобилизации гражданских ресурсов и переход всей экономики на военные рельсы. В декабре 1939 года Гитлер отдал приказ о начале программы вооружений «с максимально возможными показателями». Армейское ведомство по материально-техническому снабжению сравнивало цели Гитлера с уровнем производства, достигнутым на пике военных усилий Германии в 1918 году: 15 550 легких артиллерийских орудий в 1918 году, текущая же цель составляла 151 780 орудий; 1903 тяжелых орудий в 1918 году, 3334 к 1942 году; 196 600 пулеметов тогда, 2 179 000 теперь; 26 000 тонн взрывчатых веществ в месяц в конце Великой войны, 37 800 тонн по плану Гитлера68.
Хотя эти цифры не были реализованы даже к 1942 году, конверсия гражданской экономики для достижения этих целей продолжалась, начиная с осени 1939 года, и была в основном завершена к началу осуществления плана «Барбаросса». В мае 1941 года 55 % рабочей силы уже было занято производством оборудования для нужд армии. Рост числа занятых в оборонном комплексе в период между 1939 и 1941 годами составил 149 %, но лишь 11 % – в период между 1941 и 1943 годами. Структура экономики под воздействием войны подверглась значительному изменению, так же, как это произошло и в Советском Союзе. Расходы на оборону в 1938–1939 годах составляли приблизительно 20 % национального дохода, но к 1941 году они достигли 60 %, и 73 % – к 1943–1944 годам. Потребительские расходы упали с 71 млрд марок в 1939 году до 57 млрд марок в 1942 году и 53 млрд к 1944 году, четыре пятых всего падения пришлось на период до 1942 года. Потребление на душу населения к 1941 году сократилось примерно на одну пятую часть. Отрасли промышленности, производившие потребительские товары, срочно переходили на производство военной продукции; к 1940 году большинство из них уже наполовину или больше производили продукцию военного назначения или для нужд правительства69. Вооруженные силы забирали львиную долю квот на сталь и все виды редких металлов. Гражданское население стало подобием бедных родственников, которые должны были уступать во всем требованиям войны.
