География лагерей и их ритуалы не были случайными. Они были результатом правил и инструкций, и зависели от того, как заключенные будут размещаться, организовываться и работать. Германская система была построена с таким намерением, чтобы сделать условия существования заключенных физически как можно более тяжелыми и психологически разрушительными. Первоначальные инструкции, подготовленные Эйке для Дахау в 1933 году, оставались в силе до 1945 года. Предполагалось, что обитатели должны спать на твердых деревянных нарах и получать очень скудный рацион питания; их труд должен был носить характер наказания и способствовать деградации узников; охранников обучали целому ряду пыток задолго до начала войны63. В лагерях ГУЛАГа также были инструкции относительно рациона питания, норм работы и дисциплинарных процедур, спущенные из НКВД. Эти правила и предписания проводились в жизнь комендантом лагеря – одно и то же название должности использовалось в обеих системах, им же уточнялись административные детали и подробности действий охраны, которая находилась в его распоряжении. В каждом лагере была собственная бюрократия. Советские лагеря имели свой отдел культуры и образования (жалкий остаток первоначальной идеи «исправления»), который организовывал спектакли по случаю коммунистических праздников, рисовал лозунги и управлял лагерной библиотекой. В одном лагере заключенные могли заработать дополнительный рацион, рисуя портреты Сталина для украшения ими лагерных стен. Лозунги, провозглашающие социалистический рай, были нарисованы на досках и грубой холстине красной краской, сделанной из раскрошенного кирпича, разбавленного водой64. В германских лагерях культуры не было и в помине.
Из органов лагерной администрации больше всего боялись политического отдела. Лагеря в обеих системах осуществляли «двойной террор» в отношении заключенных, уже преследуемых системой. Германский политический департамент был связан с Гестапо; его работа заключалась в надзоре за населением лагеря и поисках малейших признаков политического сопротивления или «создания клик». На основе своих наблюдений отдел должен был давать рекомендации, перевести заключенного или отправить на расстрел, который производился тут же в лагере. Особые отделы ГУЛАГа, подчинявшиеся уполномоченным НКВД, ожидали от политических заключенных продолжения их вредительской и террористической деятельности даже в отдаленных необжитых районах тундры. Они вербовали заключенных в качестве шпионов или стукачей, суля им лучший рацион, или привилегированную работу. В 1940 году на каждую 1 000 заключенных приходилось по одному стукачу; в 1947 году их было уже 139 000 или по 80 на каждые 1000 заключенных65. Слово информатора означало краткое резюме слушаний ГУЛАГа и неизбежный дополнительный приговор. Один заключенный в Темниковском лагере, отбывший восемь лет из десяти положенных по приговору, получил еще восемь в дополнение к оставшимся двум за то, что кто-то услышал, он говорил, что ботинки при царе делали лучше66.
Помимо администрации был второй слой лагерной власти. В обеих системах заключенные должны были управлять собой самостоятельно. Основные функции лагеря находились под управлением самих заключенных (в некоторых случаях даже охранниками были бывшие заключенные), избранных комендантом лагеря. Заключенных-управленцев боялись больше, чем лагерную администрацию, так как они пользовались повседневной властью над жизнью и смертью всех заключенных, находившихся под их контролем. Они отправляли произвольное правосудие, провоцировали и избивали своих товарищей и подгоняли работников, из страха перед собственным наказанием и понижением в статусе. В германских лагерях система управлялась как военное подразделение. Доверенные лица в лагерях, как говорил Гиммлер группе высокопоставленных генералов в 1944 году, это «не находящиеся в строю офицеры» лагерной иерархии67. На вершине лагерной иерархии стоял лагерный старший. Свой блокальтестер, или старший по блоку, был в каждом бараке.
