— Выходит, мы правильно поступили, что в 1939 году заключили договор о ненападении с фашистской Германией, давший нам полтора года передышки и подготовки?
Яковлев встал со стула и четко проговорил:
— Выигрыш был особенно дорог для нашей авиации. Он позволил быстро разработать в 1939–1940 годы новые типы самолетов, и к 1941 году запустить их в серийное производство.
— Вы недавно вернулись из Берлина. Какая там обстановка? — спросил Сталин.
— Следов войны в городе нет. Союзная авиация больше пугает, чем действует. Однако во время объявления воздушной тревоги немцы дисциплинированно прячутся в бомбоубежища и сидят в них до отбоя, — ответил Яковлев и продолжил, — все одеты в форменную одежду. В кинотеатрах часто показывают документалистику фронтовых будней, типа «Польша в огне» с темой варварских бомбардировок.
— Порядок немец любит, — заметил с ухмылкой Сталин. — Еще наши бомбардировщики не сказали слово.
— Скажут.
— Да, со временем скажут.
— А как нацисты ведут себя с евреями?
— Евреи в Берлине обязаны носить на левой руке желтую повязку с черной буквой «Y»
— Мне известно, что гитлеровцы готовят согласно «Плану Ваннзее» полное истребление еврейского населения не только в Германии, но и в оккупированных странах.
— А почему немцы так ненавидят евреев? — спросил Яковлев.
— Дело в капиталистической конкуренции. Рурские магнаты прибирают к рукам капитал евреев-капиталистов в Германии.
— Какая на ваш взгляд, Александр Сергеевич, отличительная черта у немцев? — неожиданно спросил Сталин.
— Самоуверенность…
— Ну, этого им всегда хватало и губило их, — произнес хозяин кабинета. — Они нас, россиян, всегда считали недочеловеками. Нет, мы правильно поступаем, что так сурово караем националистов всех мастей. Они лучшие помощники наших врагов. Из националистов влупятся нацисты…
Жукова Сталин уважал за смелость, искренность и решительность. Во время обсуждения первых итогов войны в кабинете Сталина Жуков объективно оценил противника — сильного, мощного, нахрапистого.
— Из этого по-вашему выходит мы должны все время отступать?
— Товарищ Жуков переоценивает противника и недооценивает наши силы, — вставил подхалимски Ворошилов.
— На войне все бывает, товарищ Сталин. Я же всегда привык готовиться к худшему — тогда не бывает неожиданностей. Что же касается замечаний товарища Ворошилова, то его недооценка противника уже однажды дорого обошлась нашим вооруженным силам во время финской кампании.
Сталин поднял руку и остановил Ворошилова, который хотел чем-то возразить, перейдя в наступление очередной колкостью.
Но Жуков бывал и неправ, и ошибался.
После войны, как он считал, был несправедливо «обижен» Сталиным и поэтому оказал решающую помощь в 1956 году на посту министра обороны Никите Хрущеву в развенчании «культа личности» вчерашнего Верховного Главнокомандующего, а до этого в 1953 году в борьбе с Берией. Осознает маршал свою ошибку только в 1957 году и оценит Сталина по-другому — объективно, как когда-то воспринимал:
