Именно Надежда Константиновна приложила максимум усилий для зарождения вражды между вождями и фактически дала материал двум «злодеям-болтунам» – Каменеву и Зиновьеву, чтобы слух превратился в сплетню и дошел до больного Ленина, дабы подкосить и без того слабый организм вождя мирового пролетариата.
Ленин ответил критикой Сталина, потом потребовал извинения перед супругой и, наконец, принял на себя такой психологический удар, что ослабленный организм не мог справиться с переживаниями. Реагировал он по-рыцарски. Именно в это время он, принимая удары судьбы, был повержен страшной для интеллектуала болезнью – беспамятством, просил у Сталина и ЦК яда.
Он не просто намекал, а открыто шел на суицид. В течение последних десяти месяцев он перенес столько нервных переживаний, что заизвесткованный мозг гения не справился, и 21 января 1924 года он скончался.
Причин много, но вот интересный рассказ Сталина.
«Однажды встречаю Крупскую. Вся в слезах. Протягивает заявление и плачет: «Не могу больше терпеть это…»
Спрашиваю: «Что – это?
Она: «Владимир Ильич уже со всеми девицами из своего секретариата переспал. Мало мне этого позора, так теперь он и в других отделах Совнаркома стал отношения с девушками заводить…
Прошу Вас собрать ЦК и срочно принять меры…»
Я был в замешательстве. Дело в том, что я был в курсе, что Ленин очень нравится молоденьким девушкам и особенно женщинам и славится у них не только как политик. В нем чувствовалось давление крови. И его тогда, наверное, совсем не беспокоили любопытные глаза охраны.
Но делать было нечего, надо было реагировать на заявление жены Ленина. И я сказал: «Что ж… Надежда Константиновна, мы соберем товарищей и разберем этот вопрос».
И вот на заседании, когда была зачитана повестка дня, зал взорвался смехом. И, как ни горько об этом говорить, в конце концов, подавляющее большинство оказалось на стороне Ленина. Дело в том, что Надежда Константиновна никогда не была красавицей и чем дальше, тем больше теряла то, что в глазах мужчины делает женщину женщиной. Однако надо было выходить из положения. И мы попытались рассмотреть заявление обиженной таким образом женщины…
Я видел, что Ленин еле сдерживает улыбку, наблюдая, как все мы поставлены перед необходимостью вынести решение и возложить на кого-то контроль за его исполнением.
И тогда я предложил компромисс.
Во-первых, признать Ленина безусловно виновным.
А, во-вторых, безусловно признать Крупскую Надежду Константиновну еще более виновной, поскольку она так много загружает себя партийной работой, что забывает свои супружеские обязанности.
И поэтому мы вынуждены резко сократить ей второстепенные партийные задания и сделать главным ее партийным заданием – быть женой, достойной Владимира Ильича во всех отношениях.
Ленин, которому мы еще раз с товарищами сказали, что семья – все-таки ответственное дело, не выдержал и развеселился так, что даже мы не могли удержаться от смеха.
Надежде Константиновне ничего не оставалось, как хлопнуть дверью».
