Сталин и контрразведка полностью

«Сейчас у меня катар. Зимой все можно получить. Дорогой Ганс, ты еще ничего не отморозил? Мы об этом очень много слышали. Шари Георг отморозил себе руки и ноги и находится в лазарете в Вене».

Из письма ефрейтору Ресгеру от родных:

«Война в России еще долго будет продолжаться. Желаю Вам как можно скорее окончить войну. Как много отмороженных. Это просто ужасно».

Из письма ефрейтору Шипк от родных. 22.2.1942 г.:

«Насчет того, что сейчас у нас оживление, но без продвижения вперед – вполне понятно в такую зиму. С продовольствием становится все хуже. В настоящее время очень многие призываются в армию».

Из письма жены ефрейтору Гшайдлену. 6.1.1942 г.:

«Мадам Ацген рассказала мне, что вчера опять прибыл полный поезд с солдатами, обмороженными на Восточном фронте».

Из письма ефрейтора Иозефа Эмиля с Северного фронта ефрейтору Фаулиштро – 16.2.1942 г.:

«Ты, вероятно, много пережил на Восточном фронте, я в этом уверен. Когда уже кончится вся эта гадость? Меня больше всего огорчает то, что мы напрасно отдаем свою молодость такой жизни. Все это могло быть иначе».

Из письма жены солдату Шварценбену. 16.2.1942 г.:

«Все без исключения теперь мобилизуются. К весне будет 3 миллиона новых солдат. Ничего удивительного, нам нужно много солдат во Франции, в России, можно ожидать нападения со стороны Англии. Когда уже эта война окончится?».

Подобных писем было много, очень много. Как говорится, во время общественной неурядицы каждый равнодушный становится недовольным, каждый недовольный – врагом, каждый враг – заговорщиком. Из таких людей в Германии рождались те, кто осмелился из-за безысходности уничтожить летом 1944 года в ставке «Вольфшанце» основной генератор развязанной Второй мировой войны в лице Адольфа Гитлера.

Нашему военно-политическому руководству, а также военной разведке подобная информация давала возможность иметь более четкое представление о положении в стане противника.

Как известно, в начале 1942 года в результате знаменитого зимнего контрнаступления Красной Армии под Москвой линию фронта удалось отбросить от столицы на 150–200 км. Советские войска под командованием Жукова в ходе трех (!!!) наступательных операций пытались срезать так называемый Ржевский выступ – обращенный в сторону Москвы изгиб линии фронта, и окружить находившуюся в нем 9-ю армию группы армий «Центр» противника.

Надо сказать, что ожесточенные бои на этой небольшой территории продолжались больше года – до марта 1943 года, но к намеченной цели наши войска так и не пришли, пока фашисты сами не оставили Ржевский выступил, выравнивая линию фронта. Теперь для них появилась новая стратегическая цель – взять реванш за поражения под Москвой и Сталинградом.

В район Курска ушли и части 9-ой армии вермахта, ушли неожиданно и быстро, перемолов в трех операциях «Ржевской мясорубки» (с 08.01.1942 по 31.03.1943 гг.) или, как еще ее называли наши воины, «прорве», более 300 000 наших солдат и офицеров. Так, только в Ржевско-Сычевской наступательной операции (конец 1942 – начало 1943 года), закончившейся полной неудачей из-за неожиданно упорного сопротивления немцев, полегло 60 % личного состава наших войск…

Это поражение стало единственным несмываемым пятном на блистательной военной карьере Г. К. Жукова.

Город Ржев и близлежащие города были полностью разрушены, деревни сожжены, посевы уничтожены огнем, местное население загнано в ямы и погреба. Полководец в своих мемуарах об этой трагической истории, как бы «стесняясь», говорит всего лишь несколькими абзацами. Конев, участвовавший со своими войсками в этих сражениях, вообще нигде не обмолвился о Ржевском «спотыкании».

У дотошных исследователей истории войны возникали и возникают законные вопросы:

Почему неохотно говорят на эту тему полководцы?