Сталин и Мао полностью

Мао Цзэдун зажег сигарету, глубоко затянулся и начал рассказывать. Он полагает, что Сталин был прав. Победа революции в Китае действительно великая победа марксизма-ленинизма на Востоке, еще одна великая победа мирового пролетариата, которая последовала за Октябрьской революцией в России. Он сказал, что в прошлом ему уже доводилось отмечать, что залпы Октябрьской революции донесли до нас марксизм-ленинизм. Это образное обобщение характеризует начало революции. В реальной действительности очень и очень нелегко соединить общие истины марксизма-ленинизма и конкретную практику революции в Китае. Революция в Китае прошла через длительный и сложный извилистый процесс поисков. В Китае существует своя реальная ситуация. Кое-кто в прошлом не принимал во внимание реалии Китая, делал все в соответствии с советской моделью, а в результате дело довели почти до того, что революция в Китае зашла в тупик. Вот поэтому если говорить об опыте революции в Китае, то его можно, обобщая, свести к одному положению, а именно: необходимо в обязательном порядке настаивать на том, чтобы общие истины марксизма-ленинизма соединялись с конкретной практикой Китая, осуществлять руководство со стороны политической партии пролетариата (в буквальном переводе: класса, у которого нет имущества. — Ю. Г.), строить демократическую диктатуру народа, в которой руководящую роль играет пролетариат, а основой или базой которой является союз рабочих и крестьян, опрокинуть три большие горы, которые давят на голову народа Китая, постепенно осуществлять переход к социализму.

Сталин выразил удовлетворение изложением вопроса, сделанным Мао Цзэдуном. Однако намеренно или нет, но, упоминая имя Мао Цзэдуна, он снова назвал его «господин Мао Цзэдун».

И тут Ши Чжэ не сдержался. Переведя слова Сталина он поставил этот вопрос: «Товарищ Сталин, у меня есть вопрос, прошу ваших разъяснений. Можно?»

Сталин не знал, что это за вопрос. Улыбаясь, он кивнул: «Можно, можно, конечно, можно».

Ши Чжэ сказал: «Товарищ Сталин, мы, китайские товарищи, с огромным уважением относимся к Вам и к советским руководителям и всегда называем Вас и советских руководителей “товарищами”. Я, однако, не понимаю, почему Вы называете товарища Мао Цзэдуна господином?»

Сталин опешил. Вопрос был поставлен столь прямо и ясно, что уйти от ответа было невозможно. Причем это было сделано в присутствии Мао Цзэдуна.

Давненько никто Сталину вопросов не задавал!

Сталин посмотрел на Мао Цзэдуна, затем на Ши Чжэ и вдруг рассмеялся. Он сказал: «Верно, товарищ; действительно, товарищ!»

Затем Сталин повернулся к Молотову, Маленкову, Берия и другим руководителям и сказал: «Верно, товарищ, надо называть товарищем. Начиная с этого момента немедленно переходим на обращение товарищ».

Вслед за этим Сталин повернулся к Мао Цзэдуну и, подавая пример, улыбаясь сказал: «Товарищ Мао Цзэдун, давайте продолжим беседу»…

Разговор продолжался в весьма дружелюбной атмосфере.

Это было лишь небольшое вкрапление в беседу. Но этот эпизод показал, что Сталин был способен менять свое мнение. С точки зрения китайцев, близких к Мао Цзэдуну, Сталин в обращение «господин» вкладывал свое недоверие к Мао Цзэдуну, сомнения в том, является ли Мао Цзэдун настоящим марксистом, сомнения в том, не боится ли он рабочих, можно ли его считать настоящим «товарищем». В свое время Сталин пренебрегал живой душой марксизма, то есть принципом конкретного анализа конкретной ситуации, когда именовал Мао Цзэдуна господином.

Представляется весьма примечательным, что Сталин продолжал называть Мао Цзэдуна господином даже после его прибытия в Москву

Он согласился именовать Мао Цзэдуна товарищем только после того, как Мао Цзэдун дал согласие на разработку советско-китайского договора о дружбе, союзе и взаимной помощи.

Очевидно, что обращение «господин», с точки зрения Сталина, показывало внешнему миру, что двусторонние отношения СССР и КНР вписываются в общие рамки мировых межгосударственных отношений.

Для Сталина Чан Кайши и Мао Цзэдун, два руководителя Китая, на протяжении длительного времени оказывались при этом птицами одного полета.

Сталин действительно хотел подчеркнуть, что Мао Цзэдун еще должен своими действиями, а не только на словах доказать, что он может быть назван в Москве «товарищем».

Важно, что этот вопрос был вопросом во время пребывания Мао Цзэдуна в Москве и что этот вопрос был решен только тогда, когда были сделаны и со стороны Мао Цзэдуна реальные шаги в области осуществления двустороннего сотрудничества. Все это показывало, с какими сложностями продвигалось вперед дело развития взаимоотношений Сталина и Мао Цзэдуна. Их встречи и беседы в Москве в 1949–1950 годах не были на этом пути исключением.

В декабре 1949 года Сталин послал Молотова к Мао Цзэдуну, чтобы побольше выведать о Мао Цзэдуне.

Это произошло в те дни, когда Мао Цзэдун (в трактовке авторов из КНР) находился практически без дела на даче Сталина.

Мао Цзэдун вышел в переднюю и приветствовал Молотова, осведомившись о его здоровье.