Мао Цзэдун был не из тех людей, которые изменяют свою позицию в зависимости от выражения лица собеседника. Он закурил и продолжал свой рассказ.
Сталин тоже продолжал покуривать и внимательно слушать Мао Цзэдуна.
На этом заседании стороны очень быстро достигли согласия по всем основным принципиальным вопросам, касавшимся советско-китайского договора о дружбе и союзе. Молотов и Микоян, с одной стороны, и Чжоу Эньлай, с другой стороны, обменялись также соображениями по конкретным вопросам, касавшимся текста договора.[166]
Высказанные в данном разделе работы соображения основаны на анализе материалов, опубликованных в КНР. Для полноты картины представляется необходимым привести здесь и то, как отражено содержание встречи Сталина и Мао Цзэдуна 22 января 1950 года в документе советской стороны (с этим документом нас любезно ознакомил А. М. Ледовский):
ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ И. В. СТАЛИНА С ПРЕДСЕДАТЕЛЕМ ЦЕНТРАЛЬНОГО НАРОДНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА КИТАЙСКОЙ
НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ МАО ЦЗЭ-ДУНОМ
22 января 1950 г.
После приветствий и краткого разговора на общие темы состоялась беседа следующего содержания.
Сталин: Имеется две группы вопросов, которые необходимо обсудить: одна группа вопросов касается существующих соглашений между СССР и Китаем; вторая группа вопросов касается текущих дел о Маньчжурии, Синьцзяне и др.
Я думаю, что лучше начать не с текущих вопросов, а с обсуждения существующих соглашений. Мы считаем, что эти соглашения надо менять, хотя раньше мы думали, что их можно оставить. Существующие соглашения, в том числе договор, следует изменить, поскольку в основе договора лежит принцип войны против Японии. Поскольку война окончена и Япония оказалась разбитой, положение изменилось, и теперь договор приобрел характер анахронизма.
Прошу высказаться по вопросу о договоре о дружбе и союзе.
Мао Цзэ-дун: Мы еще не имеем конкретно разработанного проекта договора и имеем лишь некоторые наметки.
Сталин: Мы можем обменяться мнениями, а затем подготовить соответствующий проект.
Мао Цзэ-дун: Исходя из нынешней обстановки, мы считаем, что нам следовало бы закрепить существующие между нами дружественные отношения при помощи договоров и соглашений. Это имело бы положительный резонанс как в Китае, так и в области международных отношений. В договоре о союзе и дружбе должно быть зафиксировано все то, что гарантирует процветание наших государств, а также предусмотрена необходимость предотвращения повторения агрессии со стороны Японии. Поскольку существует заинтересованность в процветании обоих государств, постольку не исключено, что империалистические страны попытаются помешать этому.
Сталин: Верно. У японцев остались кадры, и они непременно поднимут голову, особенно при условии продолжения американцами их нынешней политики.
Мао Цзэ-дун: Указанные мною два момента кардинальным образом отличают наш будущий договор от существующего. Раньше гоминдан лишь на словах говорил о дружбе. Теперь положение изменилось, и имеются все условия для настоящей дружбы и сотрудничества.
Кроме того, если раньше говорилось о сотрудничестве в проведении войны против Японии, то теперь речь должна идти о предотвращении агрессии со стороны Японии. Новый договор должен включать вопросы политического, экономического, культурного и военного сотрудничества. Наиболее же важным вопросом будет экономическое сотрудничество.
Сталин: Нужно ли сохранять положение, зафиксированное в статье 3 существующего Договора о дружбе: «…Эта статья остается в силе до того времени, пока по просьбе обеих Высоких Договаривающихся Сторон на Организацию Объединенных Наций не будет возложена ответственность за предупреждение дальнейшей агрессии со стороны Японии»?
Мао Цзэ-дун: Думаю, что этого положения сохранять не следует.
Сталин: Мы тоже считаем, что не следует. Какие же положения нам нужно предусмотреть в новом договоре?
Мао Цзэ-дун: Мы считаем, что в новом договоре следовало бы предусмотреть пункт о консультации по международным вопросам. Включение этого пункта в договор усилило бы наши позиции, поскольку среди китайской национальной буржуазии существуют возражения против политики сближения с Советским Союзом в вопросах международных отношений.
Сталин: Хорошо. При заключении договора о дружбе и сотрудничестве включение такого пункта само собою разумеется.
Мао Цзэ-дун: Правильно.
Сталин: Кому мы поручим подготовку проекта? Я думаю, что это нужно поручить Вышинскому и Чжоу Энь-лаю.
Мао Цзэ-дун: Согласен.
Сталин: Перейдем к соглашению о КЧЖД. Какие предложения имеются у Вас по этому вопросу?
Мао Цзэ-дун: Может быть, следует принять в качестве основы принцип о юридическом сохранении в силе соглашения о КЧЖД, как и соглашения о Порт-Артуре, а фактически допустить изменения?
Сталин: Значит, Вы согласны с тем, чтобы объявить о юридическом сохранении существующего положения, но прибегнуть к соответствующим фактическим изменениям.
