Рыбин Алексей Трофимович — деятель государственной безопасности СССР. Сотрудник личной охраны Секретаря ЦК ВКП(б) И.В. Сталина с 1931 года. Комендант Большого театра. Автор исторических работ, повествующих о жизни руководителя СССР — И.В. Сталина. Майор в отставке.Вот, что он пишет:«Я ничего не приукрасил, стараясь показать истинного Сталина, которого видел почти четверть века. Видел вместе с другими сослуживцами. Допустим, тогда наши мнения о нем были одинаковыми от страха пострадать за инакомыслие. Но вот его нет уже почти сорок лет. Что могло угрожать нам? Выворачивайся в откровенности хоть наизнанку. А наше мнение все равно не изменилось. Вернее, лишь крепло, когда очередной властелин украшал себя очередной звездой или с пафосом произносил торжественные речи. Все результаты их бурной «деятельности» вы видите сами.Вот почему мы, очевидцы подлинной жизни И.В.Сталина, вместе выступаем против так называемых ученых, которые сводят старые счеты или снова переписывают историю в зависимости от погоды. Вот почему мы вместе выступаем против всех, кто морочит доверчивых людей сенсационными глупостями.Уважаемые читатели, пожалуйста, будьте бдительны!»
Одной из зловещих фигур в органах ОГПУ был Генрих Ягода. Это был исполнитель директив Льва Троцкого, Н. Бухарина, А. Рыкова, А. Енукидзе.
С 1920 г. Ягода — член президиума ВЧК. С 1924 г. — заместитель председателя коллегии ОГПУ. С 1924 по 1926 г. работал с Ф. Дзержинским. Это были два противоположных характера, по духу враги с разными точками зрения на существующий советский строй.
Дзержинский рекомендован во главе ВЧК В.И. Лениным, а Ягода — Троцким, Бухариным, ранее Свердловым, А. Рыковым, Г. Зиновьевым, Л. Каменевым. Ягода чувствовал громадную поддержку оппозиции и делал в органах ОГПУ все против Дзержинского. Поэтому Дзержинский свой огонь критики обрушил прежде всего на Троцкого и троцкистов. Дзержинский имел некоторые агентурные данные о том, что Троцкий и многие его подопечные состоят на службе иностранных разведок и регулярно за продажу интересов своей Родины получали из-за кордона от эмиссаров деньги в твердой валюте.
Вспоминает бывшая сотрудница ВЧК Елизавета Петровна Матенкова: «Дзержинский страдал бронхиальной астмой и туберкулезом легких. У него часто наблюдались приступы бронхиальной астмы. В этих случаях сотрудники ВЧК давали ему парное молоко. В 1926 г. Феликс Эдмундович выступал на Пленуме ЦК ВКП(б). Разумеется, там более половины зала была правотроцкистская оппозиция: Троцкий, Бухарин, Каменев, Зиновьев, Рыков, Ягода и др. Во время выступления у Дзержинского на трибуне произошел приступ сердечной астмы.
Поскольку многие в ЦК ВКП(б) относились к Дзержинскому враждебно, то с подачи троцкистов дали выпить ему молока, после которого он тут же на трибуне скончался. Мы в ВЧК считали, что Дзержинского отравили пособники троцкистов. На Пленуме речь Дзержинского была пламенной в защиту молодой Советской власти и против реставраторов капитализма в России, известных уже всем троцкистов. Зная враждебное отношение Ягоды к Дзержинскому, мы не исключали его причастности к смерти Дзержинского.
Да, Ягода был и значился с 1924 г. в органах ОГПУ. Он был ненавистен простому народу в России. Начали появляться на делах арестованных его резолюции «Расстрелять». Это немудрено было тогда, что простой рядовой комиссар ОГПУ выносил постановление о расстреле жертв.
Вследствие засилья троцкистов, эсеров, меньшевиков в аппарате ОГПУ, утрамбованных Ягодой, Рыковым, Бухариным, Сталин в то время к кадрам верхушки в ОГПУ никакого отношения не имел. Занявший пост председателя коллегии В. Менжинский был человеком больным, страдавшим астмой. Лицо его было безжизненным, белое как бумага. Этим воспользовались Ягода и вся оппозиция. Сталин с 1924 по 1936 год, можно сказать однозначно, не знал, что творится в ОГПУ. В эти годы Ягода сформировался, как отъявленный троцкист и уничтожал неугодных ему честных граждан, боясь разоблачения, провалов оппозиции. Подопечные Ягоды готовили компроматериал на противников троцкизма, а Ягода умело их подсовывал на подпись Менжинскому. Некоторые, конечно, ненавидели ОГПУ, особенно оппозиция. В 1925 г. была неизвестным брошена бомба в комендатуру ОГПУ, но никто от разрыва не пострадал, даже дежуривший наш сотрудник из оперотдела.
Был у нас некий Окунев по наружному наблюдению за троцкистами, в том числе и за Рыковым, Бухариным. Иногда сотрудник в толпе терял объект наблюдения, о чем докладывал начальству. В этих случаях сотрудник подвергался гражданской казни. Был такой начальник Офицеров, который водил несчастного в подвал на расстрел. Бывало, идет по лестнице в подвал, ткнет в спину жертву дулом маузера № 2 и скажет: «Ну, сволочь, пошел вон отсюда! В следующий раз утеряешь объект, обязательно здесь же сам расстреляю». Несчастный ни жив-ни мертв вылезал из подвала здания Лубянки. Там такие дебри, что сам черт не вылезет оттуда.
Я появился в Москве из Ленинграда, из Володарского района. В 1929 г. работал инспектором ДСИ. Затем оказался в Москве в дивизии ОСНАЗ, позднее в 3-й пограншколе. Но вскоре начальником штаба дивизии Мироновым был направлен в оперотдел ОГПУ правительственной охраны. Мой старший начальник был Гульст, а выше — Карл Паукер. Первый из них был хам и матерщинник, второй — жестокий, как Аракчеев. Застал В. Менжинского, Ягоду, Первый из них был образованный, знал до 8 иностранных языков. Однако он мешал оппозиции, Ягоде и решили его сжить со света.
В ОГПУ из высокого руководства я застал Ягоду, Фриновского, эсера Агранова, Бермана, Буланова. Менжинский мешал Рыкову, Троцкому, Бухарину, Ягоде. И они приступили к делу. Вначале Буланов со своими подчиненными опрыскали в кабинете Менжинского жидкой ртутью мебель, диван, шторы, занавески. На даче перемешали с жидкой ртутью краску и покрасили комнаты дачи, где предстояло Менжинскому жить.
