Тяжелее всего для Надежды в этот период было привыкнуть к тяжелому характеру Сталина, к характерным для него резким переменам настроения, к его капризам и его грубости. Эту грубость ей довелось испытать на себе в полной мере. Он был особенно суров по отношению к ней, плохо понимая ее круг интересов[142] и не принимая в расчет ее юный возраст. Надежда была женщиной решительной и независимой, и она не могла стать для Сталина такой беспредельно – почти по-рабски – преданной супругой, какой была для него первая жена. Поскольку и Иосиф, и Надежда отнюдь не отличались легким характером, им с самого начала супружеских отношений было весьма трудно приспособиться друг к другу. Однако глубокая любовь, которую Надя испытывала к Иосифу, позволила ей создать с ним семью и заставить себя подстроиться под нравы своего мужа. Но насколько долговечной могла оказаться ее романтическая привязанность к своему избраннику? Трудно установить, с какого именно момента в их отношениях появились первые трещинки.
В 1919 году, когда Гражданская война уже вроде бы завершалась победой большевиков и им нужно было начинать налаживать новую жизнь в соответствии с их революционными идеалами, Советская власть экспроприировала сотни дворцов, особняков и загородных домов, покинутых владельцами, которые либо уехали за границу, либо погибли в ходе Гражданской войны. Большинство этих зданий превратили в больницы, приюты для беспризорников и дома отдыха. Около десятка загородных домов, находившихся неподалеку от подмосковной железнодорожной станции Усово, выделили некоторым руководителям партии в качестве дач. Сталину, Ворошилову и Микояну достались усадьбы, принадлежавшие богатой семье нефтепромышленников – Зубаловым. Дача Сталина, которой был присвоен номер 4 и которая по сравнению с другими была самой маленькой и расположенной дальше остальных, стала тем местом, в котором в течение последующих десяти-двенадцати лет проходила семейная жизнь Иосифа[143]. Надежда попыталась создать там теплую атмосферу и выработать у Сталина привязанность к этому месту. Поначалу ее усилия были, по-видимому, успешными. В ту эпоху все вокруг были бедными и придерживались аскетических нравов большевиков. Жизнь Иосифа и Надежды была скромной. В марте 1921 года у них родился сын Василий. Надя, поначалу всецело посвятив себя материнской заботе о своем малыше, была вынуждена забросить работу, что с точки зрения бытовавших в ту эпоху нравов являлось недопустимым. Ее поэтому исключили из партии «за общественную пассивность». Потребовалось вмешательство Ленина для того, чтобы объяснить соответствующей комиссии, в каком положении находится эта молодая мать, и, кроме того, напомнить членам комиссии,
Руководители партии получили со временем возможность нанимать прислугу, воспитательниц и репетиторов. Семья у них должна была стоять на втором месте, а женам руководителей надлежало принимать участие в общественно-политической деятельности партии и государства.
После рождения Василия жилище Иосифа и Надежды стало для них слишком тесным. И снова вмешался Ленин. «Товарищ Беленький, – написал он в ноябре 1921 года начальнику своей охраны, – неужели нельзя найти для Сталина ничего получше? Ленин». Он также написал записку Енукидзе[145], в которой попросил ускорить предоставление Сталину более комфортабельной квартиры. В конце концов Сталину и его семье подыскали квартиру получше, однако комфортабельной ее назвать было нельзя.
Надежда продолжала работать для Ленина – в том числе и после первого приступа болезни у него в 1922 году, – и оставалась в его секретариате вплоть до его смерти. Она пользовалась доверием вождя и в силу этого была в курсе секретов, о которых не знало даже Политбюро партии. Надя умела держать язык за зубами и не рассказывала об этих секретах даже своему мужу, а потому тот узнавал содержание многих секретных документов от личного секретаря Ленина Л. А. Фотиевой, которая к тому времени уже стала одним из преданных Сталину людей[146].
