Наряду с тем, что его близкие могли связаться с ним без каких-либо церемоний, он еще и «завел городской телефон прямо к себе в кабинет, чтобы всякий нуждающийся в его совете и слове мог бы к нему дозвониться. Он добр и сердечен» (так написала 4 ноября 1934 года в своем дневнике Мария Сванидзе)[257].
Сталин, как обычно, проводил много времени в Сочи или где-нибудь еще на юге страны. Лето тянулось для него до конца октября, и затем он наконец-таки возвращался в Москву. Иногда он приезжал на дачу в Зубалово, где обосновались его дети и их бабушка с дедушкой со стороны матери. Сталин приезжал туда, чтобы побыть в обстановке, напоминающей ему о Наде. Мужчины играли на бильярде, женщины устраивали театрализованные представления для детей. Сталин спокойно – и, в общем-то, стоически – терпел сцены, устраиваемые ему Марией, упрекавшей его то за отправку ее мужа в Китай, то за жалобы его свояченицы Сашико. Он, правда, уже едва сдерживал свое раздражение по отношению к этой самой Сашико, напрашивающейся на повышенное внимание с его стороны: «Знаю, она помогала мне и другим большевикам, но она все время обижается и дуется, пишет письма по всяким пустякам и отнимает у меня время. У меня нет времени следить за собой. Я даже не ухаживал за собственной женой…»[258]
Будучи своего рода главой клана, Сталин иногда отправлялся в окружении представителей своего маленького мирка то в театр, то на прогулку. Несмотря на то, что вокруг него при этом находилось много людей, он чувствовал себя одиноким, и это его чувство одиночества не ускользало от внимания окружающих. Убийство Кирова, совершенное 1 декабря 1934 года, еще больше усугубило его отчужденность и свойственную ему недоверчивость.
«Другу моему и брату любимому от автора» – такую дарственную надпись сделал Сталин 23 мая 1924 года на экземпляре своей книги «О Ленине и ленинизме», который он подарил Кирову[259]. Сталин впервые встретился с ним в октябре 1917 года в Петрограде. Киров до этого с 1909 года жил на Северном Кавказе, и поэтому эти два земляка очень быстро сблизились. Они снова встретились во время Гражданской войны, и между ними завязалась дружба. Из всех близких соратников Сталина Киров был для него самым любимым, и он доверял ему больше, чем другим. Сталину хотелось видеться с Кировым как можно чаще, хотя тот жил в Ленинграде и был завален работой. Сталину нравилось ходить с Кировым в русскую баню и разговаривать там обо всем – и о высокой политике, и о ценах на хлеб. Именно Сталин поставил Кирова во главе могущественной партийной организации Ленинграда, которой раньше руководил Зиновьев. Киров был для Сталина верным другом и толковым соратником. Их тесные отношения не омрачались абсолютно никакими разногласиями политического характера. В 1931 году Киров провел отпуск вместе со Сталиным в Сочи. После смерти Нади Сталин еще больше стал ценить общение с Кировым. Когда Киров приезжал в Москву, он останавливался дома у Сталина.
Выстрел, прозвучавший через два года после самоубийства Надежды Аллилуевой и убивший Кирова, сильно ударил по психике Сталина, уже и без того ставшего очень подозрительным и недоверчивым.
Первого декабря 1934 года в 16 часов 30 минут Киров, находившийся в Ленинградском городском Совете, который размещался в здании бывшего Смольного института (знаменитом здании, из которого Ленин руководил Октябрьской революцией), был убит неким Леонидом Николаевым – впавшим в депрессию безработным молодым коммунистом. Николаев выстрелил в Кирова, и тот сразу скончался. Убийцу тут же схватили. Данное убийство было воспринято как ужасное, из ряда вон выходящее событие: Гражданская война давно закончилась, недовольные коллективизацией крестьяне более-менее успокоились. Сталин отнесся к убийству Кирова как к заговору, направленному против него самого.
Вечером того же дня он отбыл на специальном правительственном поезде в Ленинград в сопровождении Ворошилова, Молотова, Жданова и Ягоды. Поезд прибыл в Ленинград на рассвете. Сталин и сопровождавшие его лица сразу же отправились с вокзала в больницу имени Свердлова, в которой находилось тело Кирова, затем заехали к его вдове и в конце концов посетили само место преступления. Сталин зашел в вестибюль со своими спутниками, которые окружили его, словно бы пытаясь его защитить. Ягода, заскочив в вестибюль самым первым с пистолетом в руке, крикнул: «Всем лицом к стенке! Руки по швам!»[260]
Сталин сразу же начал лично проводить расследование. Он встретился с Николаевым и пообещал сохранить ему жизнь, если он выдаст своих сообщников. Однако у Николаева не было сообщников. Он сказал, что убил Кирова один. Сталин не поверил. Ему хотелось во что бы то ни стало узнать, кто организовал убийство Кирова и с какой целью. Николаев же отвечал на его вопросы лишь истерическими криками: «Я ему отомстил! Я отомстил! Простите!»[261]
