Перспектива ездить в компании предателей по концлагерям и склонять военнопленных к вступлению в армию Власова не только претила Игорю, но и ставила его на одну доску с ними. Выход из положения он видел в том, чтобы использовать прошлые связи Блюменталь-Тамарина в министерстве пропаганды, среди светской тусовки, и с их помощью попытаться не только закрепиться в Берлине, но и расширить свои разведывательные возможности и дать знать Андрею, что жив, ждет связи и готов к выполнению задания. Разлив остатки коньяка по рюмкам, Игорь сказал новый тост:
– За наш будущий успех, Всеволод Александрович!
Блюменталь-Тамарин поперхнулся, оторопело посмотрел на племенника и взорвался:
– К-какой к черту успех?! Все летит в тартарары! Эти идиоты, эти бездари прохлопали все! Понимаешь, все! Я не хочу подыхать в этом клоповнике! Не хочу!
– Я тоже, и поэтому предлагаю выбор.
– Какой еще выбор? У нас он один – веревка от Сталина!
– Нет, есть другой! – возразил Игорь и предложил: – Уйти на Запад к американцам или англичанам.
– Англичанам? Американцам? Так они нас и ждут!
– С пустыми руками, конечно, нет.
– У тебя что, есть куча золота? У меня ее нет, остался один талант. Но кому он теперь нужен?
– У меня есть план, хороший план, но нужна ваша помощь, Всеволод Александрович.
– Да? И какой же? – оживился Блюменталь-Тамарин.
– Организовать в Берлине турнир по боксу.
– Что-о?! Ты в своем уме, Игорь?!
– Да. Пожалуйста, послушайте, – сохранял терпение Миклашевский.
– Ладно, рассказывай.
– Не просто турнир, Всеволод Александрович, а международный. На него вытащить боксеров, кто находится в концлагерях. Они станут для нас индульгенцией перед американцами и англичанами.
– Интересная мысль, давай, давай дальше.
– В этом нам может помочь Макс Шмелинг.
– Это их боксер, что ли?
– Не просто боксер, а чемпион мира среди тяжеловесов. Фигура в мире бокса авторитетная.
– А ему это зачем? Нет, Игорь, ничего из твоей затеи не выйдет.
– Ну почему же, Всеволод Александрович? Надо попытаться, это наш шанс выбраться из дерьма! И здесь могут сработать ваши связи с генералом Кестрингом и в министерстве пропаганды.
– Кестринг вряд ли поможет.
– А ваши связи в министерстве? Для них в нынешней ситуации это же такая фишка – поднять дух нации.
– А вот это, пожалуй, мысль! – ухватился Блюменталь-Тамарин и предложил: – Ты вот что, Игорь, подумай, как расписать свое предложение поубедительней, а я покажу кому надо.
– Хорошо, завтра оно будет у вас.
– Договорились, а сейчас наливай и выпьем за успех нашего дела, – предложил Блюменталь-Тамарин.
Дальнейший вечер они провели в компании жены и секретаря. Покидал их Миклашевский не в лучшем настроении. И это было связано не столько с тем, что пришлось несколько часов выслушивать бесконечное нытье, сколько с тем, что Блюменталь-Тамарин показался ему отыгранной картой для гитлеровцев.
Но он ошибся в нем. Обещание «связаться с кем надо и переговорить насчет турнира» оказалось не пьяным трепом. На следующий день Блюменталь-Тамарин развил бурную деятельность. Первым ее итогом стало то, что Миклашевскому продлили отпуск в Берлине, а в конце недели у них состоялась встреча в Восточном министерстве.
Тот результат, на который Игорь рассчитывал, не оправдался. Чиновники министерства прохладно отнеслись к идее организации в Берлине международного боксерского турнира. Им было не до того, они наспех лепили разномастные «армии» из сброда коллаборационистов. Зато в министерстве пропаганды, где уже забыли, когда последний раз трубили об успехах на фронте, вцепились в предложение Миклашевского и организовали встречи с советником МИДа Германии Штрекером и видным промышленником Альбрехтом. Их кульминаций стала беседа с чемпионом мира и кумиром нации – Максом Шмелингом.
Она проходила в спортивном клубе Берлина «Сила через радость» и превзошла все ожидания Игоря. В далекой Москве Судоплатов и его подчиненные проявили поразительную дальновидность. Разные социальное происхождение и национальность не стали препятствием для общения двух боксеров. Профессионалы, а не политики, они понимали друг друга с полуслова и быстро нашли общий язык. Оба истосковались по любимому делу и со всем жаром души отдались ему. За короткий срок, к исходу декабря 1944 года, идея международного боксерского турнира, первоначально выглядевшая фантастической, получила практическое подкрепление. Энергия, настойчивость Миклашевского и Шмелинга позволили им преодолеть все бюрократические барьеры и обеспечить солидное представительство участников. Среди них были известные боксеры не только Германии, Австрии, но и Франции.
