Шелленберг сбросил с плеч кожаный плащ-пальто. Громила-охранник на лету поймал его и, отвесив поклон, тенью исчез за дверью. Они остались одни. Курмис хранил молчание и ждал, что скажет Шелленберг. Тот зябко повел плечами, февраль давал о себе знать морозами, прошел к камину и поднес руки к огню. Пламя весело потрескивало поленьями и косматыми языками пыталось ухватить его за пальцы. Игра с огнем напоминала Шелленбергу недавнюю беседу-пикировку Гиммлера с Мюзи. Горький осадок от нее продолжал отравлять ему душу. Там, в Вильбадене из-за нерешительности Гиммлера и его страха перед Гитлером политическая партия, на которую он, Шелленберг, потратил столько времени и сил, была окончательно и бесповоротно проиграна. В сложившейся ситуации ему не оставалось ничего другого, как начать свою игру.
Шелленберг обернулся к Курмису, перехватил его внимательный, вопрошающий взгляд и подумал: «От тебя, штурмбанфюрер, многое зависит. Как бы я хотел не ошибиться в тебе. Операция «Зеро» – это наш последний шанс!»
Курмис будто прочел его мысли и доложил:
– Господин бригадефюрер, я проработал список кандидатов. Он пока неполный, но уже просматриваются основные кандидатуры.
– Спасибо, Мартин, хоть одна хорошая новость за последние дни, – потеплевшим голосом произнес Шелленберг и предложил: – Прежде чем перейти к делу, давай что-нибудь выпьем.
– Вам что, господин бригадефюрер? – уточнил Курмис.
– А что есть?
Курмис прошел к бару, открыл и принялся перечислять:
– Есть виски.
– Нет, его пусть пьет пьянчужка Черчилль, – отказался Шелленберг.
– Джин-тоник.
– Это для инвалида Рузвельта, пусть тонизируется, может, тогда поймет, что пора заканчивать роман со Сталиным.
– Есть русская водка, господин бригадефюрер.
– Водка? Ха-ха, – хохотнул Шелленберг и с иронией произнес: – Нет, Мартин, не станем давать повода Мюллеру и Кальтенбруннеру подозревать нас в связях с большевиками.
Курмис сдержанно улыбнулся и предложил:
– Тогда, может, коньяк?
– Вот он как раз подходит, настроит на размышления, – согласился Шелленберг.
Курмис разлил коньяк по бокалам и выставил на стол. Шелленберг вдохнул его аромат и произнес тост:
– За успех нашего замысла, Мартин!
– За успех, господин бригадефюрер! – поддержал Курмис.
Они выпили. Шелленберг опустил бокал на стол и присел в кресло. Коньяк теплой, расслабляющей волной разлился по телу. Поддавшись завораживающей игре пламени в камине, Шелленберг закрыл глаза и погрузился в другой мир. Мир, где не было надрывного, изматывающего душу воя воздушных сирен. Мир, где земля не уходила из-под ног, а сердце не сжималось в страхе от взрывов авиационных бомб. Мир, где не было войны и не надо было опасаться удара в спину от коллег-соперников. Покой и умиротворение овладели Шелленбергом, тело стало невесомым и растворилось в благодатном тепле. К суровой действительности его вернул резкий порыв ветра, который распахнул форточку и вздул пузырем тяжелые шторы. Струя холодного, сырого воздуха пронеслась по гостиной и с разбойничьим посвистом вылетела в трубу.
Курмис ринулся к окну прикрыть форточку. Шелленберг встрепенулся и снова обратил взгляд к камину. Зола, поднятая ветром, улеглась, и тревожно загудевшее пламя сникло. Его трепетные язычки проворно лизали сухие поленья, призрачными бликами играли на мраморной облицовке камина и на осунувшемся после нервотрепки последних дней лице Шелленберга. Он отрешенно смотрел на огонь. Поленья жалобно потрескивали, пламя набирало силу и безжалостно пожирало их. Подобно огню, нерешительность Гиммлера сжигала все его, Шелленберга, труды сохранить Германию, а вместе с ней и самого себя.
Прикрыв форточку, Курмис вернулся на место и решился побеспокоить его:
– Господин бригадефюрер, позвольте узнать, как прошли переговоры рейхсфюрера с доктором Мюзи?
Лицо Шелленберга исказила гримаса, и он с ожесточением произнес:
– Мелочный торг в дешевой лавке.
Курмис помрачнел. Это не укрылось от внимания Шелленберга. Он посчитал, что пришло время для разговора, ради которого и был приглашен Курмис. Смерив его испытующим взглядом, Шелленберг начал издалека.
– Как ты понимаешь, Мартин, после неудачи в переговорах рейхсфюрера с доктором Мюзи нас всех ждет незавидная участь.
– Вермахт отступает по всем фронтам, – с горечью признал Курмис.
– В сложившейся ситуации план «Зеро» приобретает приоритетное значение!
– Я понимаю, господин бригадефюрер, и готов приступить к его выполнению!
– В таком случае не будем терять время и перейдем к плану. Как идет его выполнение?
– Агентурные картотеки по лагерю Травники, бывшим разведывательным абверкомандам 101, 103 и 106, диверсионным абверкомандам 201 и 206 доставлены в секретную часть школы. Их…
– Ищейки Мюллера еще не пронюхали? – перебил Шелленберг.
– Похоже, нет.
– Будем надеяться.
– Но даже если и узнают, то не догадаются о конечной цели. Я легендирую эту работу как подготовку к угрожаемому периоду.
– Отлично, хорошая мысль! – одобрил Шелленберг и продолжил: – Что сделано по группе А?
– Подобраны три кандидата.
– Надо спешить, Мартин, у нас слишком мало времени.
