В одной из баек, приведенных в книге Борева, говорится о том, как 14 июля 1922 года погиб большевик Камо (С.А. Тер-Петросян), известный советским людям по популярному в 50-х—60-х годах историко-революционному фильму «Лично известен». Рассказ гласит: «Камо погиб в 1922 году в Тбилиси при загадочных обстоятельствах он был сбит машиной (чуть ли не единственной в городе), когда ехал на велосипеде. Еще в те годы существовало подозрение, что он был устранен Сталиным: Камо хотел пробиться в Горки и освободить. Ленина из-под домашнего ареста».
Всякому человеку, знакомому с историей, известно, что летом 1922 года Ленин был не под домашним арестом, а находился на лечении в Горках. Время от времени о пребывании Ленина в Горках писали в газетах. В сентябре 1922 года об этом написал и Сталин для иллюстрированного приложения к «Правде».
Почему работник Наркомфина Грузии Камо не знал об этом? Почему ему, подобно новому Дон Кихоту, пригрезилось, что Сталин держит Ленина под арестом, и он призван его освободить? Почему Сталин, узнав о намерении своего старого друга Камо поехать в Горки, не стал сообщать ему о состоянии здоровья Ленина, а решил убить его? Все эти вопросы остаются без ответа. Вполне возможно, что уровень познаний в истории и географии автора рассказа позволял ему считать, что, если бы не дорожно-транспортное происшествие, то Камо смог без труда доехать на велосипеде из Тбилиси до Горок и вызволить Ленина из плена.
Одна байка за другой описывала чудовищные проявления жестокости, цинизма и вероломства Сталина. В одной из них утверждалось, что Гитлер перед войной был готов освободить вождя германских коммунистов Эрнста Тельмана и передать его Советскому Союзу. Однако Сталин отказался принять Тельмана. Почему? Рассказчик байки с торжеством заключал: «Живой вождь немецких единомышленников Сталину был не нужен».
Утверждалось, что Анри Барбюс, автор книги о Сталине, был убит по его распоряжению, так как вождь якобы боялся, что французский писатель отречется от своей книги. По логике этих рассказов, Сталин должен был уничтожать всех руководителей зарубежных коммунистических партий и всех авторов произведений, в которых его восхваляли. И хотя, как известно, этого не происходило, слушатели этих вздорных историй верили в них, сокрушенно покачивая головами и вращая широко раскрытыми глазами.
Помимо имевших место репрессий, авторы баек придумали планы массовых расправ, которые Сталин якобы не успел осуществить из-за своей смерти. «Согласно сталинскому сценарию, — утверждалось в байке Борева, — должен был состояться суд над «врачами-убийцами», Который приговорил бы их к смерти. Казнь должна была состояться на Лобном месте на Красной площади. Некоторых «преступников» следовало казнить, других позволить разъяренной толпе отбить у охраны и растерзать на месте. Затем толпа должна была устроить в Москве и других городах еврейские погромы. Спасая евреев от справедливого гнева народов СССР, их предстояло собрать в пунктах концентрации и эшелонами выслать в Сибирь». Утверждалось, что в феврале 1953 года была напечатана миллионным тиражом брошюра члена Президиума ЦК КПСС Д.И. Чеснокова «Почему необходимо было выселить евреев из промышленных районов страны». В своей книге Ю. Борев писал: «Один из старых железнодорожников, живущий ныне в Ташкенте, рассказывал мне, что в конце февраля 1953 года… были приготовлены вагоны для высылки евреев и уже были составлены списки высылаемых, о чем ему сообщил начальник областного МГБ».
Однако всех этих «чуть не состоявшихся» событий авторам антисталинских сочинений было мало, и они утверждали, что «Сталин увидел в этой истории ряд важных политических перспектив: путь к новой волне большого террора и «к окончательному решению» еврейского вопроса, а также возможность усиления международной напряженности и обвинения США в бесчестных акциях против СССР… Все это, по расчетам Сталина, давало выход к мировой войне, к возможному захвату Европы и даже овладению миром».
В подтверждение своих слов сочинители антисталинских баек не могли предъявить ни одного документа, ни странички из миллионов страниц неведомого сочинения Чеснокова, ни списков высылаемых, ни даже Старого Железнодорожника из Ташкента, то есть ничего, кроме Лобного места.
