«Вопреки тому, что писалось о самом убийстве, Рамон не закрыл глаза перед тем как ударить Троцкого по голове небольшим острым ледорубом, который был спрятан у него под плащом. Троцкий сидел за письменным столом и читал статью Меркадера, написанную в его защиту. Когда Меркадер готовился нанести удар, Троцкий, поглощенный чтением статьи, слегка повернул голову, и это изменило направление удара, ослабив его силу. Вот почему Троцкий не был убит сразу и закричал, призывая на помощь. Рамон растерялся и не смог заколоть Троцкого, хотя имел при себе нож.
– Представьте, ведь я прошел партизанскую войну и заколол ножом часового на мосту во время гражданской войны в Испании, но крик Троцкого меня буквально парализовал, – объяснил Рамон.
Когда в комнату вбежала жена Троцкого с охранниками, Меркадера сбили с ног, и он не смог воспользоваться пистолетом. Однако в этом, как оказалось, не было необходимости. Троцкий умер на следующий день в больнице.
„Меня сбил с ног рукояткой пистолета один из охранников Троцкого. Потом мой адвокат использовал этот эпизод для доказательства того, что я не был профессиональным убийцей. Я же придерживался версии, что мною руководила любовь к Сильвии и что троцкисты растрачивали средства, которые я жертвовал на их движение, и пытались вовлечь меня в террористическую деятельность“, – сказал мне Меркадер».
Меркадер так и не признался, что он являлся агентом НКВД. Даже его настоящее имя стало известно лишь в 1946 году. Рамон получил 20 лет и полностью их отсидел. После чего приехал в Москву, где стал Героем Советского Союза. Дальше жил тихо. О своем прошлом он отзывался так: «Если бы пришлось заново прожить сороковые годы, я сделал бы все, что сделал, но только не в сегодняшнем мире. Никому не дано выбирать время, в котором живешь».
Итак, Троцкого не стало. Но дело его продолжалось. Правда, так, что глаза бы не глядели… Товарищ Сталин совершенно правильно предсказал судьбу этого движения без Троцкого.
После смерти Вождя и Учителя IV Интернационал очутился в очень скверном положении. Их идеи оказались совершенно несозвучными эпохе. Но это бы еще ладно. Довольно быстро выяснилось: у троцкистов не оказалось другого признанного лидера. То есть такого, который мог бы, как Ленин, своим авторитетом приводить к общему знаменателю различные мнения. А их, этих мнений, было полно. История развивалась совершенно непредсказуемым образом.
Не нашлось и такого человека, как Сталин или Мао Дзэдун, которые могли бы приспособить идеологию к конкретным условиям и требованиям момента. Так что чем дальше – тем больше троцкисты скатывались в сектантство.
К тому же, троцкисты не занимались никаким реальным делом. А такое положение всегда ведет к бесчисленным сварам по поводу содержания выеденного яйца. Это мы видели в эмигрантской дореволюционной среде. Да и среди белой эмиграции наблюдалось примерно то же самое.
Уже упоминалось о позиции Троцкого по поводу оккупации Франции. Троцкисты действовали в том же духе.
