«Жизнь кружилась в вихре митингов. Я застал в Петербурге всех ораторов революции с осипшими голосами или совсем без голоса. Революция 1905 г. научила меня осторожному обращению с собственным горлом. Благодаря этому я почти не выходил из строя. Митинги шли на заводах, в учебных заведениях, в театрах, в цирках, на улицах и на площадях. Я возвращался обессиленный за полночь, открывал в тревожном полусне самые лучшие доводы против политических противников, а часов в семь утра, иногда раньше, меня вырывал из сна ненавистный, невыносимый стук в дверь: меня вызывали на митинг в Петергоф, или кронштадтцы присылали за мной катер.
Каждый раз казалось, что этого нового митинга мне уже не поднять. Но открывался какой-то нервный резерв, я говорил час, иногда два, а во время речи меня уже окружало плотное кольцо делегаций с других заводов или районов. Оказывалось, что в трех или пяти местах ждут тысячи рабочих, ждут час, два, три. Как терпеливо ждала в те дни нового слова пробужденная масса».
Вскоре у Троцкого обнаружились два любимых места. Первым был Кронштадт. Еще с Февральского переворота этот островной город-крепость стал называться «Кронштадской коммуной» и являлся «вещью в себе». Он не подчинялся Временному правительству, да и вообще никому не подчинялся. Тамошние матросы придерживались, в основном, анархистских взглядов. Хотя большевики им тоже нравились. Впрочем, тогда не только матросы и рабочие, но и многие образованные люди не видели никакой разницы между большевиками и анархистами. Да и в самом деле – на «низовом уровне» эти два течения практически сливались. И Троцкий пользовался в Кронштадте огромной популярностью.
Вторым местом был цирк «Модерн», расположенный на Петроградской стороне, в Александровском парке – на том месте, где сейчас театр «Балтийский дом» и Планетарий. В цирке митинги шли каждый день. Даже стишок такой ходил в рабочей среде.
Благо «красная» Выборгская сторона находилась рядом. Там Троцкий также выступал почти ежедневно.
