После разоблачения антисоветского заговора, в котором был замешан ряд высших военачальников во главе с маршалом Тухачевским, репрессии не могли не задеть частично других представителей комсостава. Среди прочих в 1937 г. арестовали комдива К.К. Рокоссовского. В 1940-м он был освобожден, снова получил дивизию. С началом войны его вызвал Верховный Главнокомандующий, чтобы дать новое, более высокое назначение. Он задал вопрос Рокоссовскому:
– Хорошо ли вы знакомы с германской военной доктриной?
– Нет.
– А со структурой и вооружением вермахта?
– Нет… Ведь я в тюрьме сидел.
– Нашел время отсиживаться, – сказал Сталин.
…Потом были победы и блестящая карьера талантливого военачальника. Было извинение перед маршалом, когда Сталин признался: «Мы виноваты перед Вами». Было почитание вождем верного сына родины. Была преданность Рокоссовского Сталину после смерти вождя, когда маршал отказался подчиниться приказу Хрущева – клеветать на умершего Верховного Главнокомандующего. Была слава и осталась память, незапятнанная лицемерием.
Это предание связывают с именем писателя Н.Е. Виртой (Карельским), которого якобы во время войны вызвали в Кремль по какому-то делу.
Сталин усадил гостя, а сам стоял и курил. Гость поднялся и сказал, что ему неудобно сидеть, когда товарищ Сталин стоит. Вождь тихо, но со значением произнес:
– Не беспокойтесь, Сталин выстоит.
Приходилось слышать, что это не анекдот, а быль. На совещании в Ставке обсуждаются текущие вопросы снабжения фронта. Кто-то из выступающих говорит:
– Делаем все возможное, товарищ Сталин.
На что Сталин замечает:
– Мы вас не ограничиваем, делайте и невозможное.
Летчик-истребитель Борис Ковзан во время Великой Отечественной войны совершил 4 (четыре!) воздушных тарана и остался жив. После вручения ему Звезды Героя он был приглашен к Сталину. В конце беседы вождь поинтересовался, чем дальше собирается заниматься ас.
– Вернусь в свою часть, буду продолжать воевать.
Сталин возразил:
– Думаю, вы уже достаточно повоевали. А вот подучиться не мешало бы. В академии. Нам нужны не только храбрые, умелые, но высокообразованные летчики.
– Я не потяну, товарищ Сталин.
– Нет, вы дайте мне слово, что будете учиться!
Пришлось Ковзану взять под козырек и пообещать, что он выполнит наказ товарища Сталина, хотя ему очень не хотелось учиться. Очень.
По возвращении в часть он был вызван вышестоящим начальством:
– Каковы ваши планы?
– Служить, – ответил летчик.
– А какое слово вы дали товарищу Сталину?
Ковзан понял, что теперь «спасти» его может только провал на экзаменах. Летчик хорошо знал тактику воздушного боя и плохо – стратегию Верховного Главнокомандующего. В академии на вступительных экзаменах он не ответил ни на один вопрос и был… принят.
Согласно установившемуся порядку, вечером на даче Сталина продолжались встречи и деловые заседания, начавшиеся в Кремле. Одновременно обедали, ужинали. Никакой прислуги не было. Каждый сам ухаживал за собой, наливая или накладывая в свою тарелку с отдельного столика, заставленного судками с едой – простой и здоровой, без всяких разносолов. Были и разного рода алкогольные и безалкогольные напитки.
Начальник Оперативного управления Генштаба генерал армии С.М. Штеменко неоднократно принимал участие в этих мероприятиях. Сидел он не близко от Сталина, который занимал постоянное место в торце длинного стола. Штеменко давно обратил внимание, что с правой руки вождя всегда стоял небольшой графин с прозрачной жидкостью, из которой только он подливал себе в рюмку с вином.
Генерал подумал: «Какая-то особая водка, чтобы добавлять к вину для крепости. Вот бы попробовать при случае…» И случай добраться до таинственного графинчика представился.
В один из вечеров генерал опоздал к застолью. В столовой все уже сидели, и его обычное место оказалось кем-то занятым. Сталин, заметив это, жестом указал на свободный стул рядом с ним. Ужин с разговорами о фронтовых делах шел своим чередом. Когда Сталин встал и направился за новой порцией к столику с едой, Штеменко украдкой схватил заветный графин и, налив себе полную рюмку, залпом выпил…
Что же находилось в графине? Вода. Обыкновенная холодная вода.
Пока генерал приходил в себя от неожиданного открытия, Сталин вернулся с тарелкой к своему месту. Сел, с усмешкой посмотрел на своего соседа и, выждав паузу, тихо спросил, чтобы никто не слышал: «Ну как, крепкая водичка?» Самое удивительное, даже загадочное, что видеть, как Штеменко «угощается» из персонального сталинского графина, вождь никак не мог, ибо стоял в тот момент спиной к нему. Вторая загадка оказалась проще: Сталин, единственный из всех, постоянно и временно находившихся под крышей гостеприимного дома, имел привычку по старинному обычаю разбавлять вино водой…
