Консервативные круги узкого руководства, вынужденные постоянно выбирать между программами Маленкова и Хрущева, вновь поддержали последнего. Создание Бюро по сельскому хозяйству, изначально спонтанное и случайное, было использовано как формальный предлог для ограничения властных полномочий Маленкова, для размывания его прав главы правительства. В течение последней недели уходившего года была воссоздана старая, существовавшая при Сталине и оправдываемая его чрезмерной нагрузкой либо болезнью структура СМ СССР — фактическое разделение его экономического сектора между несколькими отраслевыми бюро: по металлургии (с февраля 1954 г. — по металлургии, угольной промышленности и геологии) под председательством И.Ф. Тевосяна; по промышленности продовольственных и промышленных товаров широкого потребления — А.Н. Косыгина; по транспорту и связи — Л.М. Кагановича; по машиностроению — В.А. Малышева; по энергетике, химической и лесной промышленности — М.Г. Первухина, а в феврале 1954 г. еще и по торговле — А.И. Микояна[15].
Следующим шагом консервативных кругов стала фактическая отмена апрельского постановления о расширении прав министров СССР, слишком уж концентрировавшего, как и в годы войны, при ГКО, власть в руках Центра, Москвы. 25 января 1954 г. было проведено через Президиум ЦК постановление «О серьезных недостатках в работе партийного и государственного аппарата»[16], создано с его помощью основание для значительного сокращения не всего, а только центрального аппарата министерств и ведомств, чем автоматически расширялись права их местных органов — прежде всего ЦК компартий союзных республик, республиканских СМ. А затем был нанесен оказавшийся смертельным удар по экономическому курсу, провозглашенному Маленковым. Его, комплексный, подменили якобы первоочередными вопросами сельского хозяйства, тут же сведя их к задачам лишь повышения сбора зерновых культур, практически — одной пшеницы. Мало того, был объявлен как наиболее приемлемый и потому единственно возможный экстенсивный способ развития. Поступили так, скорее всего, по двум причинам. Прежде всего, потому, что интенсивный способ подразумевал глубокий профессионализм, знания и богатый опыт — все, чем парт-функционеры не обладали, кроме того, чтобы высвободить средства, предназначенные для легкой и пищевой промышленности и опять направить их преимущественно на тяжелую и оборонную.
25 января 1954 г. Президиум ЦК принял постановление о подъеме целинных и залежных земель как основном средстве резкого увеличения сбора зерновых[17]. Для всех инициатором перемены курса выступила ВАСХНИЛ, которая в тот же день, якобы самостоятельно, выдвинула как собственное, научно обоснованное предложение о необходимости всемерно использовать целинные и залежные земли как один из способов подъема аграрного сектора. Затем эта идея была подхвачена и развита еще на трех совещаниях, проведенных ЦК КПСС и СМ СССР, иными словами, Хрущевым, в конце января — начале февраля — работников МТС, совхозов, передовиков сельского хозяйства. На каждом из них с «большим» докладом выступал Никита Сергеевич, «обкатывал» необычную идею, настойчиво внедряя ее в умы всех, причастных к аграрному сектору. И уже довольно скоро она была доведена до всеобщего сведения.
11 февраля газеты опубликовали традиционное, утвержденное еще 6 февраля Президиумом ЦК[18], «Обращение ЦК к избирателям» в связи с предстоявшими через месяц выборами в ВС СССР. В нем, помимо изложения всего того, о чем говорил на августовской сессии Маленков, появилось и такое положение: «У нас еще очень много недостатков в работе МТС, колхозов и совхозов, много неиспользованных резервов. Достаточно, например, сказать, что только за счет освоения целинных и залежных земель в восточных, юго-восточных и других районах страны — а эта работа партией и правительством уже начата — мы имеем возможность увеличить посевные площади под зерновые культуры на несколько миллионов гектаров».
Менее чем через две недели, 23 февраля, открылся второй за полугодие Пленум ЦК, посвященный вопросам сельского хозяйства. Именно он, а не сентябрьский, стал поворотным для судеб нового экономического курса, утвердив как наиболее приемлемый для страны экстенсивный путь развития. Было предложено — в обязательном, беспрекословном порядке — решать все проблемы сельского хозяйства самым простым способом: расширением любой ценою посевных площадей в Северном Казахстане и Южной Сибири. Пленум окончательно похоронил надежды на планомерный и всесторонний вывод аграрного сектора из глубокого кризиса. Программа действий не предусматривала развития инфраструктуры, строительства жилья, и была рассчитана, как и в годы первой пятилетки, лишь на энтузиазм. Только на этот раз — не всего населения Советского Союза, а лишь наиболее мобильной его части — молодежи.
