Артисты Большого театра рассказывали, как И.В. Сталин уговаривал Николая Семеновича Голованова вновь встать за дирижерский пульт оркестра ГАБТа. Дирижером Большого театра Голованов был с 1919 года.
С 1936 года ушел из театра и стал возглавлять другие музыкальные театры.
С его уходом на сцене Большого театра перестали идти оперы М.П. Мусоргского, А.П. Бородина, H.A. Римского-Корсакова. Сталин считал, что русская оперная классика должна непременно быть в репертуаре Большого театра.
Сталин говорил: «Николай Семенович, становитесь за дирижерский пульт оркестра ГАБТа и продолжайте ставить классику».
Голованов отговаривался, что дал клятву матери не возвращаться в Большой театр.
Сталин: «Без вас не идут «Борис Годунов», «Князь Игорь», другие оперы».
Голованов: «Иосиф Виссарионович, я уже стар, болею. Мне не под силу эту ношу брать на свои плечи».
Сталин: «Николай Семенович, я тоже стар, тоже болею, но продолжаю работать. Поработайте и вы. Наладьте там дело, а тогда видно будет, может, одновременно пойдем на пенсию».
Голованов послушался совета Сталина и в 1948 году вернулся в Большой театр.
В репертуаре Большого театра вновь появилась русская оперная классика. Н.С. Голованов был удостоен Сталинской премии в 1949 году за постановку оперы «Борис Годунов», в 1950 году — оперы «Садко», в 1951 году — оперы «Хованщина». Великого дирижера не стало в 1953 году.
До сих пор измываются над Указом Президиума Верховного Совета СССР о судебном преследовании за опоздание на работу более двадцати минут.
После публикации Указа народный артист Василий Иванович Качалов появился во МХАТе с опозданием на целый час.
Директор театра решил попросить указания И.В.Сталина, как ему поступить в этом случае. Ответ последовал в виде приказа Комитета по делам искусств. Директору МХАТа объявлялся строгий выговор «За недоведение до сведения народного артиста тов. Качалова Указа Президиума Верховного Совета СССР об ответственности за опоздание на работу».
В 1936 году экипаж Чкалова совершил беспересадочный перелет до острова Удд. В честь героев-летчиков был устроен правительственный прием. На него пригласили Утесова с его оркестром. Из их сорокапятиминутного выступления и должен был состоять торжественный концерт.
За кулисами к Утесову подошел Ворошилов и сказал:
— Вы играете на всю железку, а тут о вас ходят дурные слухи.
Утесов, естественно, согласился. Особый восторг аудитории вызвала весьма сентиментальная песенка с незатейливым сюжетом: ивы смотрят в реку, как мы с тобой когда-то, теперь я без тебя грущу у реки.
Этой немудреной песней Сталин был потрясен и аплодировал, стоя. Присутствовавшие последовали его примеру. Эстрада находилась в углу Грановитой палаты.
Вдоль стены шел длинный стол, в центре которого сидел Сталин, по обе стороны от него — члены Политбюро, а напротив — Чкалов и его экипаж. В зале стояли столы для гостей, среди которых было много летчиков.
Все хлопали, глядя на Сталина, определяя по нему меру рукоплесканий, — так как Сталин хлопал долго и энергично, началась овация. Тогда Утесов повторил песню.
Сталин опять встал и долго хлопал, а за ним все остальные. Песня прозвучала в третий раз. Затем к Утесову подошел Ворошилов и попросил его исполнить блатную песню «С одесского кичмана бежали два уркана».
Утесов ответил:
— Мне запрещено петь эту песню с эстрады.
— Кем?
— Одним из руководителей комитета по делам культуры товарищем Млечиным.
— Ничего, пойте, — ответил Ворошилов, — товарищ Сталин вас просит.
Утесов спел. Теперь в восторге были летчики. Они бурно аплодировали, а Сталин их поддерживал. Утесов исполнил песню на «бис».
Через несколько дней Утесов встретил Млечина и сказал ему:
— Вы знаете, я тут на днях выступал с концертом и спел «Одесского кичмана».
— Как!
— Товарищ Млечин, меня очень просили спеть эту песню!
— Кто смел просить? Какое мне дело до этого?
— Меня просил товарищ Сталин. Ему я не мог отказать. Млечин побелел.
— Что за глупые шутки! — И быстро ушел.
И.В. Сталин любил и восхищался оперой М.И. Глинки «Иван Сусанин», воспевающей патриотизм русского народа. Приветствуя ее возвращение в репертуар Большого театра, И.В. Сталин, беседуя с главным дирижером театра А.М. Пазовским, поинтересовался, когда же состоится премьера оперы.
Получив неопределенный ответ, заметил:
— Да, если бы и мы на фронте с такой же скоростью продвигались вперед, с какой вы переучиваете «Сусанина», то, пожалуй, далеко еще не добрались бы до Днепра.
А побывав на репетиции и не услышав величественно гимна «Славься!» Глинки, с изумлением произнес:
— Как же так, без «Славься!»? Ведь на Руси тогда были князья, бояре, купцы, духовенство, миряне. Они все объединились в борьбе с поляками. Зачем же нарушать историческую правду?..
