Наиболее четко взгляды Советского правительства на международное положение 1938 — начала 1939 годов были выражены в докладе Сталина на XVIII съезде ВКП(б). В нем указывалось на пагубность политики «умиротворения», подчеркивалось, что «неагрессивные, демократические государства, взятые вместе, бесспорно сильнее фашистских государств и в экономическом, и в военном отношении». В докладе прозвучало явное предупреждение в адрес мюнхенцев: «...большая и опасная политическая игра, начатая сторонниками политики невмешательства, может окончиться для них серьезным провалом»198.
Это было сказано 10 марта 1939 года, а пять дней спустя гитлеровцы вторглись в Чехословакию и ликвидировали ее как суверенное государство, через две недели был захвачен Мемель. Гитлер потребовал территориальных уступок от Польши. Иллюзии Мюнхена таяли на глазах. Грозный призрак войны вставал над Европой.
Сложившаяся к весне 1939 года расстановка сил в Европе поставила перед Советским Союзом острейшие вопросы: обеспечение безопасности страны, противостояние попыткам вовлечения ее в войну, преодоление международной изоляции. И хотя на XVIII съезде ВКП(б) подчеркивалось, что СССР выступает и будет выступать в защиту жертв агрессии, за объединение усилий в борьбе с захватчиками, в поддержку народов и государств, отстаивающих свою независимость, прежней уверенности в успехе этой политики уже не было: мюнхенский сговор подорвал ее основу — взаимные обязательства Франции, Чехословакии и СССР, ставившие целью создать эффективную преграду германской агрессии. В отчетном докладе Сталин заявил, что Запад толкает Германию на восток, обещая ей легкую добычу. Дж. Дэвис, посол США в Москве, комментируя доклад Сталина, писал: «Это явное предупреждение правительствам Англии и Франции о том, что Советы устали от нереальной оппозиции агрессору199. Съезд признал необходимым соблюдать осторожность, чтобы не допустить втягивания страны в военные конфликты.
Между тем события принимали все более опасный оборот. 15 марта 1939 года Германия поглотила Чехословакию. Словакия, формально ставшая «независимым» государством, превратилась в вассала Третьего рейха, а остальная часть Чехословацкой Республики была включена в состав Германии как «протекторат Богемии и Моравии». Англия и Франция сделали вид, будто никаких гарантий сохранить границы оставшейся части ЧСР они в Мюнхене не давали. Чемберлен, воспользовавшись декларацией о «независимости» Словакии, заявил в палате общин: «Эта декларация положила конец тому государству, соблюдение границ которого мы гарантировали. Правительство Его Величества не может считать себя далее связанным с этим обещанием»200, то есть Гитлеру еще раз дали понять, что он может претворять свои планы в жизнь, не опасаясь противодействия Запада, а весь мир получил наглядное подтверждение, что политика «умиротворения» потерпела полный провал. Европа, набирая скорость, катилась к войне.
В этой обстановке каждое европейское государство в первую очередь было озабочено вопросами собственной национальной безопасности. Политика попустительства агрессорам позволила
Германии сделать резкий скачок в области вооружений: к весне 1939 года вермахт по многим показателям обогнал ряд западноевропейских стран. Для того чтобы выровнять положение, требова-
лось время. И хотя в совокупности демократические страны Запада превосходили Германию в количестве вооружений и численности армий, отсутствие доверия друг к другу, национальный эгоизм, выразившийся в стремлении решать задачи своей безопасности за счет других, препятствовали возможности создания действенного антифашистского союза.
Главная задача СССР в этот период заключалась в том, чтобы не допустить втягивания страны в надвигавшуюся на Европу войну.
По сравнению с другими европейскими странами положение СССР усугублялось тем, что в мае милитаристская Япония спровоцировала вооруженный конфликт против Монгольской Народной Республики (союзной СССР); в него оказался втянутым и СССР. Поэтому советское руководство было крайне заинтересовано в том, чтобы военный пожар не разгорелся в Европе.
