Официальный ответ СССР был передан 25 ноября 1940 года. Советское правительство выражало готовность принять проект пакта четырех держав о политическом сотрудничестве и экономической взаимопомощи, но выдвигало ряд условий. Оно требовало оказать содействие в заключении советско-болгарского договора о взаимной помощи с предоставлением СССР военно-морской базы на территории Болгарии, создать режим наибольшего благоприятствования для Советского Союза в черноморских проливах, признать интересы СССР в районе южнее Баку, Батуми, в общем направлении Персидского залива, вывести немецкие войска из Финляндии, оказать влияние на Японию, чтобы она отказалась от концессий на Северном Сахалине1. Советское правительство недвусмысленно показывало рейху, что оно будет отстаивать свои интересы в Европе и бассейне Черного моря, то есть в странах, соседствующих с СССР.
Все положения этого документа свидетельствовали о том, что условия, выдвинутые советским руководством, давали Гитлеру полную свободу в Западной Европе, но препятствовали ему создать благоприятные условия для войны против СССР на Балканах и в Северной Европе.
Таким образом, переговоры в Берлине по своей сути были зондажом со стороны и Германии, и СССР в отношении дальнейших политических планов сторон. Факты свидетельствуют, что осенью 1940 года советско-германские противоречия углублялись и ни о каком укреплении союза между ними не могло быть и речи. В сентябре 1940 года Сталин в беседе с послом Великобритании в Москве С. Криппсом прямо говорил, что СССР не заинтересован быть вовлеченным в войну с Германией, но единственная реальная угроза Советскому Союзу исходит именно от Германии398. Известно также, что в день прибытия Молотова в Берлин — 12 ноября 1940 года — ОКВ издал директиву № 18, в которой, в частности, говорилось: «Политические переговоры с целью выяснить позицию России на ближайшее время начаты. Независимо от того, какие результаты будут иметь эти переговоры, продолжать все приготовления в отношении Востока, приказ о которых уже был отдан ранее»399.
Исследователи, утверждающие, что Советский Союз был готов присоединиться к Тройственному пакту, ссылаясь при этом на ответ Правительства СССР («Советское правительство готово принять проект пакта четырех...»), выдают явление за сущность. А сущность состоит в том, что этот ответ давал ясно понять, что СССР отвергает предложения Германии, что он не уйдет из европейской политики и будет настойчиво отстаивать свои национальные интересы в этом важнейшем регионе.
Нужно сказать, что в то время многие политики и дипломаты рассматривали советско-германские переговоры в ноябре 1940 года реалистически. Так, оценивая визит Молотова в Берлин, посол Великобритании в Москве С. Криппс писал в Лондон, что «результаты встречи были отрицательными... Русские хотели сохранить свою свободу действий и не реагировали на усилия Гитлера, направленные на то, чтобы добиться их сотрудничества в отношении германских действий на Балканах и Среднем Востоке»1.
Визит Молотова наглядно продемонстрировал противоречия, которые все резче обозначились в политических позициях СССР и Германии, и в то же время позволил выяснить некоторые намерения руководителей Третьего рейха. Советское правительство уяснило для себя, что возможность компромисса между Третьим рейхом и Англией в ближайшие годы маловероятна. Из этого, казалось бы, напрашивался вывод, что в перспективе можно рассчитывать только на Великобританию как потенциального союзника. Однако, как показали дальнейшие события, практических шагов в этом направлении так и не было сделано. Здесь, по-видимому, взяло верх опасение окончательно подорвать и без того напряженные отношения с Германией раньше времени.
