Немецкий разведчик, капитан Штрик-Штрикфельд, живший в ФРГ, вспоминал, как пытался завербовать Якова на создание своей армии против Красной Армии — позднее на эту роль вербовали генерала Власова:
«Сын Сталина с неприязнью встречал мои рассуждения о превосходстве германской нации: «Находясь в ваших руках, я за все время не обнаружил ни одной причины смотреть на вас снизу вверх».
Во время пребывания в Любеке Джугашвили сдружился с поляками. Его близкими друзьями были поручик Кордани, свободно говоривший по-русски, поручик Венцлевич, поручик Мысловский. Мы обсуждали разные темы, играли в карты, шахматы... Рассказывая о своих трагических переживаниях, он подчеркивал, что никогда не изменит родине, что заявления немецкой прессы — ничем не прикрытая ложь. Он верил в победу Советского Союза…
Четвертого мая 1942 года трое вооруженных автоматами охранников во главе с капитаном ввели в наш барак пленного в советской военной форме. Этот тщательно охраняемый пленный и был старший лейтенант Джугашвили. Мы сразу узнали его: без головного убора, черноволосый, точно такой же, как на фотографии, помещенной в фашистской газете... Несколько раз мне удавалось встретиться с Яковом с глазу на глаз. Он рассказывал о том, что никогда не делал немцам никаких заявлений, и просил — если ему больше не придется увидеть своей родины, сообщить отцу, что он остался верен воинскому долгу. Все, что состряпала фашистская пропаганда — ложь.
В «Деле № Т-176» (это дело завели англичане, после того, как в их руки попали документы о гибели Я. Джугашвили. —
Аллилуев В.
Немцы продержали его в плену в лагере до конца войны, в лагере и убили его, якобы при попытке к бегству. По словам бывшего французского премьер-министра Эррио, который находился с ним в этом лагере, Яков вел себя исключительно достойно и мужественно. После окончания войны Эррио писал об этом Сталину.
Н. Власик.
«Дорогой Риббентроп!
Посылаю Вам рапорт об обстоятельствах, при которых военнопленный Яков Джугашвили, сын Сталина, был расстрелян при попытке к бегству из особого блока «А» в Заксенхаузене близ Ораниенбурга.
Хайль Гитлер.
Ваш Генрих Гиммлер».
Аллилуев В.
Относительно убийства Джугашвили, Кайндль показал, что в конце 1943 года старший лейтенант Джугашвили был убит часовым при следующих обстоятельствах:
Арестованные барака № 2 были на прогулке около барака. В 7 часов вечера СС-овец — Юнглинг, наблюдавший за ними приказал зайти в барак и все пошли. Джугашвили не пошел и потребовал коменданта лагеря. СС-овец Юнглинг повторил свое приказание, но Джугашвили отказался его выполнить. Тогда СС-овец сказал, что пойдет звонить по телефону коменданту Кайндлю. Во время разговора по телефону Юнглинг сказал Кайндлю, что слышит выстрел и повесил трубку. В это время, как показывает Кайндль, происходило следующее: Джугашвили, идя в раздумьи, перешел через нейтральную тропу к проволоке. Часовой взял винтовку на изготовку и крикнул «стой». Джугашвили продолжал идти. Часовой крикнул «стрелять буду».
После этого окрика Джугашвили начал ругаться, схватился руками за гимнастерку, разорвал ворот, обнажил грудь и закричал часовому «стреляй». Часовой выстрелил в голову и убил Джугашвили.
Арестованный Кайндль, чтобы оправдаться в расстреле Джугашвили на допросе добавил, что Джугашвили одновременно с выстрелом часового схватился за проволоку высокого напряжения и сразу же упал на первые два ряда колючей проволоки.
В таком положении убитый Джугашвили по указанию Кайндля лежал 24 часа, пока не поступило распоряжение Гиммлера снять труп и отвезти на исследование в лагерный крематорий. Затем в крематорий приехали два профессора из Имперской Безопасности, которые составили акт о том, что Джугашвили убит ударом электрического тока высокого напряжения, а выстрел в голову последовал после. Вместе с этим в акте было записано, что часовой действовал правильно, согласно инструкции.
После заключения профессоров, тело Джугашвили было сожжено в крематории, а пепел помещен в урну, которая была отправлена вместе с материалами расследования убийства Джугашвили в Главное Управление Имперской Безопасности.
Как показывает Кайндль, он во время следствия боялся неприятностей от Гиммлера, но дело обошлось «благополучно».
