Сталину очень нравилась Любовь Орлова — героиня фильмов «Весёлые ребята», «Волга-Волга». Как-то он пригласил её с мужем — режиссёром Григорием Александровым.
Сидят, разговаривают о том о сём… Вдруг Сталин спрашивает Орлову:
— А что, ваш муж часто вас обижает?
Та в шутливом тоне отвечает:
— Да нет, редко.
Сталин, без тени улыбки:
— Скажите ему (а он сидит рядом), что мы его повесим. Тоже редко. Только один раз.
Орлова уже испуганно:
— За что, товарищ Сталин?
Сталин невозмутимо:
— За шею, — ответил и рассмеялся[388].
После войны Н.А. Булганина назначили министром обороны, и он стал готовиться принимать парад — учиться ездить верхом.
Ему привели самую смирную кобылу и он тренировался в кремлёвском дворе. Вышел Сталин, посмотрел и сказал:
— Ты сидишь на лошади, как начальник военторга.
Парады после этого перестали принимать на лошадях, а стали принимать на автомобилях[389].
В первый послевоенный год министр финансов А. Зверев, обеспокоенный высокими гонорарами ряда крупных писателей, подготовил соответствующую докладную записку и представил её Сталину. Тот попросил пригласить к нему Зверева.
Когда министр вошёл, Сталин, не предлагая ему сесть, сказал:
— Стало быть, получается, что у нас есть писатели-миллионеры? Ужасно звучит, товарищ Зверев? Миллионеры-писатели!
— Ужасно, товарищ Сталин, ужасно, — подтвердил министр.
Сталин протянул финансисту папку с подготовленной им запиской и сказал:
— Ужасно, товарищ Зверев, что у нас так мало писателей-миллионеров! Писатели — это память нации. А что они напишут, если будут жить впроголодь?[390]
Однажды Сталину доложили, что у маршала Рокоссовского появилась любовница — известная красавица актриса Валентина Серова. И, мол, что с ними теперь делать будем? Сталин вынул изо рта трубку, чуть подумал и сказал:
— Что будем, что будем… завидовать будем!
Это, так сказать, народный вариант анекдота. А вот как описывает ту же ситуацию переводчик Валентин Бережков:
«У Сталина был своеобразный юмор. Рассказывали, что начальник политуправления Красной армии Мехлис пожаловался Верховному, что один из маршалов каждую неделю меняет фронтовую жену. Мехлис спросил, что будем делать. Сталин с суровым видом ничего не ответил. Мехлис, полагая, что он обдумывает строгое наказание, начал было сожалеть о своём доносе. Но тут Сталин с лукавой усмешкой прервал молчание:
— Завидовать будем…»[391]
Академик А.А. Богомолец выдвинул теорию долголетия, и Сталин дал ему под это дело институт. Однако сам академик умер в 1946 году, прожив всего шестьдесят пять лет.
— Всех надул! — сказал Сталин, узнав о его смерти[392].
При разработке послевоенного народного автомобиля «Победа» планировалось, что название машины будет «Родина». Узнав об этом, Сталин иронически спросил: «Ну и почём у нас будет родина?» Название автомобиля сразу изменили на «Победа».
Обсуждалась кандидатура на пост министра угольной промышленности.
Предложили директора одной из шахт Засядько. Кто-то возразил:
— Всё хорошо, но он злоупотребляет спиртными напитками!
— Пригласите его ко мне, — сказал Сталин.
Пришёл Засядько. Сталин стал с ним беседовать и предложил выпить.
— С удовольствием, — сказал Засядько, налил стакан водки.
— За ваше здоровье, товарищ Сталин! — выпил и продолжил разговор.
Сталин чуть отхлебнул и, внимательно наблюдая, предложил по второй. Засядько — хлобысь второй стакан, и ни в одном глазу. Сталин предложил по третьей, но его собеседник отодвинул свой стакан в сторону и сказал:
— Засядько меру знает.
Поговорили. На заседании Политбюро, когда снова встал вопрос о кандидатуре министра и снова было заявлено о злоупотреблении спиртным предлагаемым кандидатом, Сталин, прохаживаясь с трубкой, сказал:
— Засядько меру знает!
И много лет Засядько возглавлял нашу угольную промышленность…[393]
Сталин спросил у Фадеева, почему не выдвинули на соискание Сталинской премии писателя С. Злобина за роман «Степан Разин». Фадеев ответил, что Злобин не занимается общественной работой, его нигде не видно…
— А может, он в это время пишет? — спросил Сталин[394].
В одной из бесед Сталин заговорил о Ломоносове.
— Посмотрите, как трудно дышать, как было трудно работать Ломоносову, например. Сначала немцы, потом французы, было преклонение перед иностранцами, — сказал Сталин.
И вдруг, лукаво прищурившись, прорифмовал: засранцами.
Усмехнулся и снова стал серьёзным[395].
На курорте Цхалтубо Сталин лечил ноги. Встретил рабочего, принявшего уже восемнадцать ванн, поинтересовался:
— Ну как, помогли ванны?
— Пока, дорогой товарищ Сталин, не чувствую облегчения, — пожал плечами рабочий.
