Когда вы считаете возможным возобновить налёты на Берлин? — наконец спросил он. Я назвал месяц и число.
— Это точно?
— Совершенно точно, товарищ Сталин, если не помешает погода. Походив ещё немного, Сталин сказал:
— Ничего не поделаешь, придётся с вами согласиться.
Разговор был окончен. Чтобы завершить разговор об этом эпизоде, должен сказать, что ровно в полночь названного мною в качестве возможного для бомбардировки Берлина числа позвонил Сталин. Поздоровавшись, он спросил, не забыл ли я, какое сегодня число. И, услышав, что группа самолётов в такое-то время вылетела на выполнение задания, полученного нами в июне, и через несколько минут начнётся бомбежка Берлина, он пожелал нашим лётчикам удачи[613].
Однажды Г.К. Жуков, будучи командующим Западным фронтом, приехал с докладом в Ставку. Были разложены карты, начался доклад. Сталин… ходил и курил трубку… внимательно рассматривал карты, а по окончании доклада Жукова указал пальцем место на карте и спросил:
— А это что такое?!
Георгий Константинович нагнулся над картой и, слегка покраснев, ответил:
— Офицер, наносивший обстановку, неточно нанёс здесь линию обороны. Она проходит тут, — и показал точное расположение переднего края (на карте линия обороны, нанесённая, видимо, в спешке, частично проходила по болоту).
— Желательно, чтобы сюда приезжали с точными данными, — заметил Сталин.
Для каждого из нас это был предметный урок… У Сталина была какая-то удивительная способность находить слабые места в любом деле[614].
Тут самое время вспомнить и вторую историю, в ходе которой Сталин вышел из себя. Её изложил талантливейший конструктор русской артиллерии Василий Гаврилович Грабин. Именно ему Сталин 1 января 1942 года сказал: «Ваша пушка спасла Россию!»[615]
Но чтобы это спасение состоялось, нужно было не только изобрести новейшие артиллерийские системы, но и запустить их в производство. Преодолевая массу препятствий, о которых сегодня мы можем узнать только из мемуаров. Вот отрывок из книги писателя Феликса Чуева. Автор рассказывает бывшему соратнику Сталина и наркому иностранных дел Вячеславу Молотову, что познакомился с Грабиным:
