Паулюса нередко обвиняют в том, что он не выполнял приказы Гитлера позднее, когда уже стали очевидны масштабы катастрофы, однако главной его ошибкой как командира является неспособность подготовиться к отражению угрозы – она ведь нависла над его собственной армией. Надо было вывести бо́льшую часть своих танков из города, все равно в уличных боях от них было мало толку, и создать мощную механизированную группу, готовую к быстрым действиям. Склады боеприпасов и снаряжения следовало взять под личный контроль, чтобы быть уверенным – вся техника в случае необходимости тут же двинется вперед. Пренебрежение этими простыми мерами и нежелание взять ответственность на себя привели к тому, что в критический момент 6-я армия не смога дать отпор противнику.
30 июня Гитлер своей директивой запретил соединениям вермахта поддерживать прямую связь со своими соседями. Тем не менее генерал Шмидт этот приказ проигнорировал. К румынам, располагавшимся на северо-западном фланге 6-й армии, был направлен представитель ее штаба – лейтенант Герхард Шток. Кстати, на Олимпийских играх 1936 года, проходивших в Берлине, он завоевал золотую медаль в метании копья. Генерал Штрекер тоже распорядился направить в штаб 11-го корпуса своего офицера.
Первые сообщения о наращивании сил противника за Доном и их активизации поступили в конце октября. Командующий 3-й румынской армией генерал Думитреску не скрывал, что его части смогут удерживать оборону только в том случае, если в ней не будет «дыр», то есть весь берег полностью будет под контролем румынских и германских частей, а главным противотанковым препятствием станет сам Дон. Еще в конце сентября Думитреску настаивал на том, что следует захватить весь правый берег реки. Командование группы армий Б признало справедливость его доводов, но посчитало, что все резервы необходимо сосредоточить в Сталинграде, который, как тогда еще казалось, должен был вот-вот пасть.
Заметив наращивание сил противника, румыны не на шутку встревожились. Каждой их дивизии, насчитывающей всего семь батальонов, приходилось держать линию фронта длиной в 20 километров. Им остро не хватало эффективных противотанковых средств. У румын были лишь 37-миллиметровые противотанковые орудия на конной тяге, и тех недостаточно. Русские презрительно называли их «пушки-колотушки», потому что снаряды этих орудий не пробивали броню Т-34. Кроме того, румынским артиллерийским батареям не хватало снарядов, потому что бо́льшая часть боеприпасов предназначалась для 6-й армии.
29 октября штаб Думитреску доложил о своих тревогах командованию группы армий Б. Маршал Антонеску, в свою очередь, послал Гитлеру донесение об опасной ситуации, в которой оказались его войска. Однако фюрер, со дня на день ожидавший известий о победе в Сталинграде, был занят совсем другими проблемами. За отступлением Роммеля после второго сражения под Эль-Аламейном пришло известие о том, что в море вышел англо-американский флот. Вскоре последовала высадка во Французской Северной Африке – началась операция «Факел». Это заставило фюрера обратить свой взор на Францию. 11 ноября Гитлер приказал ввести войска в еще неоккупированные ее районы, и в этот же день Паулюс начал последний штурм Сталинграда.
Число тревожных сообщений о готовящемся советском наступлении между тем увеличивалось. 7 ноября офицер, находившийся в расположении 3-й румынской армии, доложил, что в течение суток она ожидает крупного наступления противника с участием танков в районе Клетская—Распопинская.[555] Поскольку румыны постоянно заявляли, что русское наступление начнется в течение ближайших 24 часов, а на деле этого не происходило, и в особенности после ничем их не обеспокоившей 25-й годовщины Октябрьской революции, на предостережения союзников перестали обращать внимание.
С другой стороны, у генерала фон Рихтгофена не было оснований не верить донесениям своих разведывательных эскадрилий. Во время последнего штурма, предпринятого Паулюсом 11 ноября, он выделил часть 8-го воздушного корпуса для нанесения удара по местам сосредоточения русских войск напротив 3-й румынской армии. На следующий день Рихтгофен записал в своем дневнике: «На Дону русские упорно продолжают приготовления к наступлению на румын. 8-й авиационный корпус, вообще весь 4-й воздушный флот и румынская авиация постоянно их атакуют. Резервы уже сосредоточены. Когда, спрашиваю я себя, начнется наступление?»[556]
14 ноября генерал писал: «Погода непрерывно ухудшается, в тумане обледеневают крылья, постоянно идут ледяные дожди. На Сталинградском фронте все тихо. Наши бомбардировщики успешно бомбят железнодорожные линии к востоку от Сталинграда – места дислокации пополнений и склады продовольствия и боеприпасов. Истребители и истребители-бомбардировщики уничтожают части русских, подходящие к Дону».[557]
