приняли контрнаступление, но не смогли отвоевать этот участок земли у Сталинграда, однако эти удары ослабили нажим на 66-ю и 64-ю армии. Получив передышку, те смогли развернуть колючую проволоку, выкопать траншеи, расставить мины и принять подкрепление. В 87-й дивизии осталось 180 человек, в 112-й — 150, а в 99-й танковой бригаде — 120 человек и ни одного танка.
Паулюс планировал следующую атаку на разрушенный город. В это время он страдал от дизентерии, имел измотанный и вялый вид, но каждое утро у рубашки под его мундиром был свежий накрахмаленный воротничок, а на ногах начищен-
ные до блеска сапоги. По мере развития событий он становился все более подавленным из-за тяжелых потерь, которые несла немецкая армия.
Паулюс планировал сосредоточить две наступательные группы в южном секторе города, завладеть плавучей пристанью напротив района Красная Слобода. Три дивизии должны были выдвинуться со стороны железнодорожной станции Гумрак, и одновременно другие соединения, включая 29-ю моторизованную дивизию, должны были наступать с северо-востока.
К 12 сентября оборонительное кольцо советских войск вокруг Сталинграда сжалось до 48 км. К этому моменту Чуйков командовал всеми боевыми частями внутри и вокруг города.
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ВОКЗАЛ
К 14 сентября немецкие атаки отбросили советскую 62-ю армию в промышленные районы Сталинграда на западный берег Волги. Однако потерявшая многих солдат 6-я армия ослабла и могла атаковать лишь на узких участках, что обеспечивало лишь незначительное продвижение.
В сводках 62-й армии, свидетельствующих о крайней напряженности боев за Центральный вокзал в Сталинграде, который в течение трех дней 15 раз переходил из рук в руки, говорится: «08.00. (Центральный) вокзал захвачен противником. 08.40. Вокзал отбит. 09.40. Вокзал снова взят противником. 10.40. Силы противника находятся в 600 м от командного поста армии... 18.20. Вокзал снова наш».
«На Центральном вокзале, под прикрытием платформ и искореженных вагонов, окопался батальон советских гвардейцев. От огня бомб и снарядов вокзальные постройки загорались, стены разносило в щепки, металл плавился». Солдаты перебегали от развалин к развалинам. Ища спасения от жажды, они стреляли по водосточным трубам, надеясь извлечь из них хоть капли воды. Ночью немецкие саперы подорвали стену, отделявшую русских от части здания, находившегося в руках немцев, и забросали их гранатами. Немцы
атаковали и рассекли батальон на две части, а штаб оказался в ловушке в здании универмага, где в рукопашном бою был убит командир батальона. Последние 40 солдат батальона отступили к Волге и укрылись в одном из домов на берег}'. Они установили тяжелый пулемет в подвале и, разобрав стену в верхней части постройки, приготовились обрушить на головы немцев кирпичи и деревянные обломки. Пить было нечего, а из еды — только немного обгоревших зерен. Через пять дней один из оставшихся в живых записал: «В подвале полно раненых; только 12 человек еще могут вести бой».
Медсестра батальона умирала от полученной раны в груди. Немецкий танк двинулся вперед, и из подвала выскочил русский солдат с противотанковым ружьем с последним запасом патронов. Он был схвачен немецкими пулеметчиками. Видимо, он убедил захватчиков, что у русских совсем не осталось боеприпасов, так как немцы «свободно вышли из своих укрытий, вставая во весь рост и громко разговаривая». Последняя пулеметная лента была выпущена в них, а «час спустя они привели нашего стрелка на развалины и расстреляли его прямо у нас на глазах». Появились призе-
СТАЛИНГРАД: ПЕРВЫЙ ШТУРМ
