А когда самые трудные экзамены на аттестат зрелости остались позади, Вера и Вася договорились в ближайшее воскресенье сходить на прогулку в парк. С утра выдался чудесный солнечный день. Вера стояла перед зеркалом и прихорашивалась, любуясь новым платьем, а Вася сидел рядом и подшучивал над ней. Неожиданно в комнату вбежала Верина мама и, тяжело опустившись на стол, проговорила:
— Войну… Войну Гитлер начал!..
Через два дня Вася с группой добровольцев уезжал на фронт. Прощаясь, просил не забывать о нем, ждать его. Об этом он часто напоминал и в письмах, которые присылал каждую неделю. Потом письма стали приходить реже, а с зимы прекратились совсем. Вначале Вера сердилась, потом стала беспокоиться: «Что с ним?..»
И вот теперь все было ясно.
Она представила Васю на костылях, и ей сделалось нестерпимо больно. Чтобы не вскрикнуть, она зажала рукой рот. Слезы потекли по лицу. Вера не вытирала их.
Понемногу успокоилась и стала рассуждать уже спокойнее.
«Какая глупая я. Ведь живой Вася. Будет учиться, работать. У него твердый, настойчивый характер. А мне он и без ноги дорог… Еще дороже, чем был раньше…»
Хлопнула дверь. В землянку вошла Лидия Андреевна— военврач. Вера была очень привязана к Лидии Андреевне и всегда делилась с ней своими мыслями.
— Товарищ старший лейтенант! — бросилась она к вошедшей. — Жив Вася, жив! Письмо девочки прислали… Он из госпиталя домой вернулся… Раненый, без ноги… Надо поскорей написать ему, ободрить его. Правда?
— Непременно надо написать, — мягко сказала Лидия Андреевна. — Но только немного позже, Верочка…
Лишь сейчас Вера заметила, что Лидия Андреевна чем-то очень обеспокоена.
— Случилось что, товарищ старший лейтенант?
— Наш полк вступает в бой, — ответила военврач. — В первом батальоне все санитары вышли из строя. Придется пойти туда вам, товарищ Седова. Запаситесь всем необходимым и идите. — Она заглянула в глаза Вере и добавила: — Больше послать некого, девочка…
Вера собралась с силами и повторила приказание:
— Есть, запастись всем необходимым и идти в первый батальон. Вы не думайте, что я раскисла, товарищ старший лейтенант. Я крепкая…
Она хотела сказать еще что-то, но не смогла. Резко повернувшись, выскочила из землянки, прижалась лицом к дверной притолоке и заплакала. Когда выплакалась, стало легче. Поправив волосы, она вошла в землянку, надела телогрейку, перекинула через плечо санитарную сумку и, приложив руку к шапке, спросила:
— Разрешите идти, товарищ старший лейтенант?
— Иди, Вера. Только будь осторожнее, — ласково сказала Лидия Андреевна и по-матерински обняла девушку. — О Васе помни…
Плотно захлопнув за собой дверь, Вера торопливо направилась к Мамаеву кургану, возвышавшемуся над городом.
Маленькая, в больших валенках, ватных брюках и телогрейке, она была похожа на мальчишку, бегущего в школу с сумкой через плечо.
Ветер зло рвал поземку, бросал в лицо охапки сухого колючего снега. Над головой с визгом проносились пули и мины, которые посылала из-за Волги наша артиллерия. Вера не испытывала сейчас того отвратительного страха, какой испытывала в первые дни пребывания на фронте. Ей казалось, что она привыкла глядеть в глаза смерти. Но это только казалось. Когда недалеко справа разорвался немецкий снаряд, она с разбегу прыгнула в свежую, еще пахнущую дымом взрывчатки воронку и уткнулась в землю. Но, быстро взяв себя в руки, она упорно поползла вперед, пропахивая левым плечом сухой, недавно выпавший снег.
Со стороны ее окликнул какой-то весь почерневший от земли и копоти боец. Он тянул на лямке самодельные салазки с ящиками мин.
— Ты, сестрица, поберегись, а то царапнуть может! крикнул он.
— Ты лучше побеспокойся о себе, как бы не попасть к нам в медпункт.
— Обо мне можешь не сомневаться! Я сам доктор медицины по уничтожению коричневой чумы… А вот это везу специально господам гитлеровцам. Ох и будет же им нынче баня! Мин отпускают в неограниченном количестве. Добить, говорят, и все!
Рядом с Верой шлепались пули, осколки, но она не обращала на них внимания и спешила к раненому, который лежал ничком в окопе, прижав к бокам согнутые в локтях руки. Наскоро сделав перевязку, девушка взвалила раненого на спину и потащила на перевязочный пункт.
На ее лбу выступили капли пота. Боец слышал, как тяжело и часто дышит она.
— Сестрица! Не надо! — запротестовал он. — Тебе тяжело… Я сам.
— Ничего… Ничего, — успокаивала его Вера. — Чем скорее доберемся до медпункта, тем быстрее вылечишься… Небось дома невеста ждет.
— Жена…
— Вот видишь. Терпи… Мы сейчас…
…В первые часы боя Вера доставила на медпункт пятерых раненых. Наши части значительно продвинулись вперед, и путь Веры удлинялся с каждым разом. Она очень устала. Все тело ныло. Ноги будто не свои, тяжелые, неповоротливые. Хотелось лечь и не вставать. Тогда она начинала думать о Васе. Как знать, если бы ему вовремя была оказана медицинская помощь, может быть, не пришлось бы ампутировать ногу. Эта мысль подстегивала, и Вера снова спешила туда, где на изрытой снарядами земле ее ждали истекающие кровью раненые бойцы.
