– …Лёнька прав. Он действительно с этими «фюрерами» носился как с писаной торбой. И бумаги уже состряпал… каждому показывал. Только никто не соглашался их подписать. Мне кажется: когда его дружно послали, он сильно сбавил обороты.
– Если уж на то пошло, у нас не только организация Шаха. Бакулев ведь своё общество в противовес затеял – всем звёзды понавесил. Это, глядя на него, Володька решил «подчинённым» звания присвоить. Чушь всё это. Кому мы с нашими играми нужны?
– Да, может, никому вчера и не нужны… были… а вот теперь понадобимся!
– Лёнь, хватит гадать… Всё равно уже ничего не исправить. А как думаете, где он оружие взял?
– Кирпич, напрасно ты так спокойно насчёт протоколов. Я точно знаю, что Шах ещё и дневники вёл. А что он в них со своим больным воображением «будущего властелина мира» накорябал – кто знает? Если начнут обыскивать, нам может очень не поздоровиться. Насчет Бакуля Артём прав, но только мы уже забыли, когда его общество собиралось по оргвопросам – Петьке эта дребедень давно осточертела, – возразил Реденс. – А с пистолетом – тут и думать нечего – наверняка это Ванькин.
– Да ты что, с ума сошёл?! Он и Серго своих пистолетов никогда из рук не выпускают. Как детям Анастаса Ивановича, оружие им положено только для самозащиты. Мне Серго рассказывал – их чекисты инструктировали по технике безопасности. И сколько я ни просил, он только ненадолго подержать давал, – засомневался Артём.
– Ну… – то Серго… а то – Вано. Они с Шахом – не разлей вода, – поддержал полемику Феликс. – Да, ребята, если будет обыск – хорошего не жди. Послушайте, надо срочно Барабанову сообщить… и Бакулю с Хаммером… а девчонки узнают – вот визгу-то будет!
– Хочешь сказать, Микоянам говорить не надо?
– Не-е… им в Кремль по такому поводу лучше не звонить.
– Ладно… пошли во двор. Барабана найдём, а там – поглядим.
* * *
Друзья отделились от перил и направились к дому. Двор уже напоминал разворошённый улей. Первое, что увидели мальчишки, была стайка их одноклассниц: Галя Лозовская, Ира Бусалова, Галя Куйбышева, Эра Кузнецова и Лара Смирнова. Возле них стоял и Лёнька Барабанов. Заметив ребят, он бросился навстречу:
– Ребята, Шах только что укокошил Нину Уманскую, а потом и сам застрелился!
– Не трезвонь. Глашатай выискался. Мы оттуда как раз и идём, – остудил Лёньку Хмельницкий.
– И всё видели?
– Видели-не-видели, а когда их увозили, мы там стояли.
– Ну и что?!
– У Вовки полчерепушки снесло. Смотреть страшно. Но он пока, вроде, жив.
Вокруг них уже собрались девчонки и слушали, затаив дыхание.
– …А как это произошло?
– Как-как?… Мы к экзамену готовились. Вдруг бабах!… Выстрел! Потом ещё один. Мы – ноги в руки – и на мост. А там уже санитары носилки с лестницы прут. На них Шах – без сознания. Вместо макушки – сплошная каша. Потом уже Нину под простыней – мёртвую – подняли. А дальше – нас погнали.
– И где ж вы болтались столько времени?
– Стояли за «Ударником». Обсуждали.
– Ой, мальчики! А что теперь будет?! – не выдержала Галя Лозовская.
– Что будет, то и будет! – отрезал Кирпичников.
В это время из подъезда показалась Вера Ивановна Хмельницкая с тёткой Лёни Реденса, Евгенией Александровной Аллилуевой.
– Ну-ка, дети, быстро по домам – у вас завтра экзамен! – скомандовала она.
Школьники неохотно разошлись. Вернувшись к Артёму, ребята ещё какое-то время обсуждали пережитое, но вскоре распрощались. Выйдя во двор, Лёня махнул Феликсу рукой и направился к себе, в 10-й подъезд. Оставшись один, Кирпич потопал домой, а жил он довольно далеко – на улице Горького, сразу за Моссоветом.
2
Час спустя на стол наркома Всеволода Меркулова, легло срочное оперативное донесение.
Секретно.
Народному комиссару
государственной безопасности СССР
товарищу Меркулову В.Н.
РАПОРТ
