Об уровне руководства изданием нового многотомника говорит и то обстоятельство, что все критические выступления в прессе[183], на телевидении и радио прошли мимо ГРК. Ни один из доводов не был подвергнут анализу. Разумеется, нельзя полагать, что все члены ГРК, все военные историки сплошь дисквалифицированы «школой» трапезниковых-жилиных. Серьезным предупреждением организаторам «нового» многотомника должно послужить выступление руководителя редколлегии «Советской военной энциклопедии» Ю. Кирши-на. Он осудил «спешку», допущенную при ее подготовке, чем он объяснил «недостаточно научный уровень» ряда статей энциклопедии. В ГРК «по должности» были представлены директора ряда институтов АН СССР. Можно предположить, что они видели бесперспективность издания и собственную неспособность изменить что-либо. Однако по извечному оппортунизму нашей АН они оставались в ГРК. Лишь в августе 1991 г. заявил о своем выходе из нее Арбатов, хотя он задолго до того прекрасно понимал двусмысленность своего положения в этой комиссии. В прессе широко отражено отстранение Волкогонова от руководства ИВИ. На первый план выдвигаются его идейно-политические позиции. Естественно, без четких позиций в политике и методологии нет историка. Но в этом случае более правомерно говорить о некоем потребительском отношении к науке. План 10-томника еще 17 сентября 1987 г. был подвергнут резкой критике в отделении истории АН. Уже в 1988 г. новый начальник ИВИ признал в нескольких своих выступлениях в прессе и необоснованность сроков издания, и отсутствие необходимых кадров, документов. В 1990 г., готовясь стать членом АН СССР, хотя и с некоторыми оговорками, он признал справедливым письмо трех историков о несостоятельности 10-томника. И тем не менее продолжал «состоять в должности». Впрочем, дело здесь не в том или ином начальнике ИВИ. 10-томник был обречен, не успев родиться.
Савушкин заметил, что 10-томник «опережал» советское обществоведение и вынужден «опираться на недостаточно проверенные гипотезы». Но он наивно считал уже «вложенные средства аргументом за продолжение работы» над многотом-ником. В беседе с одним из авторов этих строк в марте 1991 г. Д. Язов в защиту идеи 10-томника сослался лишь на авторитет политбюро ЦК КПСС, даже не пытаясь привести какие-либо доказательства. В науке давно апробирована такая последовательность: монографии, очерки, популярные работы по наименее изученным темам, публикация документов, воспоминаний, разработка концепции и проспекта многотомной истории. И лишь потом — ее издание. Волкогонов же обещал в фантастически сжатые сроки произвести огромный труд по одному из сложнейших разделов науки, фактически не имея ни должного научного руководства, ни достаточно подготовленных исследователей, на ходу разыскивая необходимые документы и осваивая их, создавая концепцию, анализируя громадную зарубежную литературу. И все это в условиях далеко еще не преодоленной авторитарности мышления и руководителей, и исполнителей. Что касается народа, имя которого вынесено в заглавие издания, то ему нужно не ретушированное переиздание провалившегося 12-томника, а хорошие честные книги небольшого объема по самым актуальным темам.
Впрочем, слышны и другие голоса. Э. П. Бройде-Треппер писал о «вылазках неофашистов, сталинских реваншистов», «зарезавших правдивую историю войны», написанную под руководством Волкогонова. Речь шла о рукописи первых томов 10-томника. Ее, однако, критиковали не только с консервативных, но и научных позиций. Один из соавторов нашего коллективного письма в «Известия» (19 ноября 1990) — мы предлагали начать дело не с 10-томника, а с очерков, — В. Кулиш ныне пересмотрел свои взгляды. Создатели упомянутой рукописи, по его мнению, будто бы «сумели подняться до научного анализа». На Кулиша, очевидно, произвел впечатление тот факт, что группу Волкогонова секретари ЦК и маршалы обвинили в «антипартийности, клевете на коммунистов… приукрашивании немецкого вермахта, непатриотиз-ме». Но этого факта слишком мало, чтобы объявить «обвиняемого» специалистом[184].
Многотомник не состоялся. Лишь в конце 1995 г. взамен его Министерство обороны и РАН издали первую (из намеченных четырех) книгу очерков. Ее нельзя оценить однозначно. Конечно, официальные историки сделали шаг вперед. Однако очерки — это скорее пересказ упомянутого выше 12-томника, особенно в том, что касается разделов об экономике и дипломатии СССР.
