З. утверждает, что генерал Баладин не является начальником штаба Тимошенко, но прежде… начальник штаба является генерал Шапошников.
З. сообщает о генерал-лейтенанте Карбышеве, профессоре в Академии Генштаба, который должен находиться сейчас в немецком плену.
Маршал Кулик, будучи разведчиком, смог убежать из Котла под Минском.
Наша акция по распространению листовок оценивается как эффективная, хотя всем солдатам в последнее время было запрещено поднимать листовки. Положение на фронте не известно даже старшим командирам. По мнению русских, успехи немцев, обнародованные с помощью листовок, призваны для того, чтобы воздействовать на настроение русских солдат.
В том случае, если заводы по производству танков не уничтожены, у русских должно иметься еще значительное количество танков.
И, напротив, при решении проблемы о пополнении обученных рядовых натолкнулись на большие трудности…»
Зато командующий 5-й армией генерал-майор М.И. Потапов произвел на немцев особенное впечатление как своей выправкой, так и своей сдержанностью:
«…V.A.A. при командовании 2-й армии
28.9.41
Командующий русской 5-й армией генерал-майор Потапов представляет собой личность, которой нельзя отказать почти в солдатской выправке. Во всяком случае, он резко выделяется среди ранее взятых в плен высших русских офицеров своим внешним видом и внутренней сдержанностью. Он родился в 1902 году в окрестностях Москвы. В 1919 году вступил в вооруженные силы. Начинал простым солдатом в Красной армии и прошел хорошую школу. Служил в кавалерии. С января 1941 года он — командующий 5-й армией.
Когда в начале беседы речь зашла о высших русских офицерах, генерал подчеркнул, что с начала реформы Тимошенко высшие командиры в русской армии, в общем, не менялись. И во время войны прежние генералы, за немногими исключениями, были оставлены на своих постах. Ответить на вопрос, находятся ли в высшем военном руководстве евреи, он, по его словам, не может, поскольку это ему неизвестно. Зато имеется много евреев на высших гражданских постах. На вопрос, находится ли офицерский корпус в определенной оппозиции к занятию высших государственных постов евреями, генерал также не мог дать прямого ответа, так как офицеры не имеют возможности высказывать свою позицию по этому вопросу. Что касается доли евреев-комиссаров в армии, ему известно, что евреи составляют приблизительно 1% от всех комиссаров. Отношение офицеров к комиссарам вполне хорошее и товарищеское. Это необходимо уже потому, что вопреки существующему, видимо, у немцев мнению, военный командир части также несет ответственность за политико-воспитательную работу в войсках. Во всяком случае, до настоящего момента не было ничего известно относительно желаний изменить прежнее положение комиссара. Что касается отношения к комиссарам со стороны солдат, оно также вполне хорошее. Если военнопленные высказываются в противоположном смысле, происходит это, по-видимому, оттого, что они ведут себя именно как военнопленные. Во всяком случае, в войсках было так, что практически жестокие приказы гораздо чаще исходили от офицера, чем от комиссара. Отсюда не следует делать вывод, что между офицером и рядовым менее доверительные отношения, чем между комиссаром и рядовым. Это понятно уже потому, что служебные отношения рядового и офицера — это отношения субординации, в то время как отношение комиссара к рядовому — это отношение товарища, который в качестве политического руководителя дает ему политический совет. Комиссар — друг солдата, делящегося с ним своими заботами. Комиссар — вовсе не подстрекатель к войне, как мы обычно его изображаем. Впрочем, можно быть разного мнения о существовании института комиссаров, объективно же следует сказать, что в русских условиях на современной стадии развития он представляется целесообразным. Идеально было бы, конечно, объединить в один прекрасный день военные и политико-воспитательные задачи в руках офицера. Пока же о воплощении этого идеала нечего и думать, так как война требует мобилизации всех сил для защиты Отечества.