Пока генерала вели по коридору, он с интересом осматривался кругом. Судя по немногочисленным стендам, висящим на стенах, это могло быть здание штаба соединения, относящегося, скорее всего, к ПВО. Шли недолго и привели Северова в средних размеров комнату с зарешеченными окнами. Из мебели в ней имелись лишь массивный стол и два дивана, на одном из которых лежал, отвернувшись к стене, человек в брюках с лампасами.
- Надеюсь, ребята, вы отдаете себе отчет в том, что делаете! - с этими словами Олег шагнул в помещение.
Лежащий на диване генерал повернулся и Северов с удивлением узнал в нем Роммеля.
- Эрвин? Вот так встреча!
- Олег? Ну и дела! Меня, понятно за что, но тебя!!
Генералы пожали друг другу руки и сели на один из диванов.
- Я приехал в Москву по делам формируемой Немецкой народной армии утром, а днем меня арестовали. Говорят, что Сталин умер, власть взяли сторонники истинного курса и все такое.
- Ну, это я только что слышал. Эрвин, никто не живет вечно, но я сомневаюсь, что Сталина больше нет. Но даже если это правда, то есть еще Рокоссовский, Жуков и многие другие.
- Вот как? Но ты прав, все это выглядит очень странно.
Внезапно дверь снова приоткрылась и в камеру, а помещение правильнее назвать именно так, вплыл Афанасий Кух собственной персоной. На лице его сверкала довольная улыбка, своим вкрадчивым мурлыкающим голосом ответственный работник ЦК произнес:
- Вот мы и встретились снова, гражданин Северов. Узнал про арест и не мог не зайти в гости. Ха-ха! Еще недавно вы упивались своей властью и вдруг, фьють, она кончилась. А проявили бы ко мне больше уважения, может, и замолвил бы за вас словечко перед товарищем Сусловым. Был я всего лишь заместитель начальника инспекции, а теперь кандидат в члены ЦК! Вот так, мал золотник, да дорог!
- Мал клоп, да вонюч! - хмыкнул Роммель, поднялся с дивана, сунул руки в карманы брюк, отбил короткую чечетку и пропел:
Я лежу в одиночке и плюю в потолочек.
Пред законом виновен, а пред Богом я чист.
Предо мной, как икона, вся запретная зона,
А на вышке маячит озверелый чекист.
После чего бывший фельдмаршал поднял над головой воображаемую кепочку и шутовски поклонился.
- Шуты гороховые! - взбешенный Кух выскочил обратно.
Через некоторое время Северов обрел дар речи:
- Черт побери, Эрвин, что это сейчас было?
- Олег, ты забыл, что я провел немало времени в местах не столь отдаленных!
- Вот только не говори, что тебя держали вместе с уголовниками.
Немец поскреб подбородок жестом Ивана Васильевича из фильма Гайдая:
- Тюремная субкультура очень прилипчива!
Несколько секунд царила тишина, потом генералы принялись так хохотать, что в коридоре завозилась охрана. Наконец, утерев слезы, Олег спросил:
- И все-таки, откуда?
Эрвин грустно улыбнулся:
- Тогда в лагере мне было очень хреново, поверь. Книга про уголовную субкультуру попала в руки случайно, я как раз изучал русский язык. Автора не помню, но написана серьезным человеком, глубокое исследование, но удивительно легко читалась, я ее буквально проглотил. Потом разговаривал с сотрудниками администрации лагеря, еще кое-что читал. Мне просто надо было как-то отвлекаться от гнетущих мыслей, что преследовали почти постоянно. Как ни странно, помогло! Лагерное начальство не препятствовало, сидит постоялец спокойно, не буянит, что еще надо. Ну, а позже я уже читал Чехова и Толстого, Пушкина и Тютчева. Вот так. А сейчас просто накатило, характер мой сам знаешь.
- Знаю. Ладно, давай спать, утро вечера мудренее.
Поворочавшись около часа без сна, Севров сел на своем ложе.
- Что, не спится? - Роммель приподнялся на локте. - О семье думаешь?
- И о ней тоже, вернее, о них. О друзьях своих, о том, что с нашими странами дальше будет.
- Нормально все будет, - проворчал немец. - Мы не последние солдаты Германии и России. Это у нас с тобой может не быть будущего, а наших стран оно есть. Расскажи лучше, как там в Венесуэле-то было.
За неторопливой беседой прошла почти вся ночь, уже начало светать, когда Северов увидел, что Роммель уснул. Через некоторое время сон сморил и его.
Утром сводили по очереди в туалет, но есть не давали. Когда Олега вели обратно, он услышал, как один из охранников сказал, чтобы остальные далеко не уходили, скоро надо будет доставить арестанта на допрос. Так и не найденный у него Вальтер ППК Северов отдал Роммелю. Устраивать стрельбу сейчас не имело смысла, выбраться из здания при таком количестве солдат вокруг не реально, вот если повезут куда-нибудь, шанс есть. Застрелить следователя, настоящего или доморощенного, тоже не проблема, но дальше что? Обдумав все это, Олег решил, что поступил правильно.
Вскоре летчика снова отвели в знакомую комнату, но никакого следователя он там не обнаружил, на этот раз в кабинете оказалось два человека, Суслов и Кух.
- Садитесь, гражданин Северов, разговор у нас будет долгий.
- Сильно в этом сомневаюсь.
- Отчего же? У нас накопилось множество вопросов.
- Если вы не знаете на них ответов, значит, вам не положено их знать.
- А ты не боишься, - вмешался Кух, злобно глядя на летчика, - что мы твою жену и сына в лагерную пыль сотрем?
