К вечеру стол оброс квашеной капусткой и маринованными огурчиками, копченым салом и даже зеленым луком. На гарнир была жареная картошка. Булочкины принесли копченую рыбу и мясо, тушеное с пряностями в горшочке. Гена с женой принесли сыр и шампанское. Всего было понемногу, но объедаться никто и не собирался.
В 22 часа, когда маленький Гоша Булочкин мирно спал в комнате Насти, все уселись, наконец, за стол. Сияющий, как медный самовар Гена, получивший недавно генерал-майора танковых войск, налил женщинам немного красного полусладкого вина, а себе и Олегу Петровичу «Старки». Выпили за окончание всех войн и будущую мирную жизнь.
- Ну ты, Генка, даешь! - смеялся Булочкин. - Как к тебе теперь обращаться-то правильно, Ваше Высочество или Ваша Светлость?
- Да хватит уже меня подкалывать! Просто товарищ генерал-майор, простенько и со вкусом!
Мария-Аделаида, такая же сияющая, как и ее супруг, сидела рядом с ним, тесно прижавшись к мужу. Она активно учила русский и говорила со смешным акцентом, стараясь правильно выговаривать слова. И если понимала она уже довольно неплохо, то для беседы ее навыков пока не хватало и она, зная, что немецкий понимают все присутствующие, часто переходила на этот язык.
Принцесса рассказала целую историю о том, что случилось после ее свадьбы с русским генералом. Насколько подробно все это знали Булочкины неизвестно, но Северов, находившийся в это время на другой стороне земного шара, был совершенно не в курсе и выслушал с большим интересом. А речь шла о вопросе, лишить ее титула или нет. Выходя замуж за Качалова, Маша понимала, что права на трон она и их дети лишаются, с титулом же намного сложнее. Если бы муж был аристократом не королевской крови, да просто каким-нибудь французским или английским генералом, никакой проблемы бы не возникло. Но он был русским коммунистом! Такие дела обсуждаются на семейном совете, учитывается мнение «коллег»-монархов из других стран и в данном случае ситуация сложилась уникальная. Георг VI Виндзор направил родителям принцессы весьма резкое письмо, суть которого заключалась в том, что раз уж они настолько эксцентричны, что согласились на морганатический брак с большевиком, то о сохранении титула и речи быть не может. По имеющейся информации, написать король был вынужден под давлением Черчилля и компании, но это послание правителей великого герцогства Люксембург очень сильно возмутило. Маленький Люксембург с Британской империей, конечно, не сравнится, но все же и не приживалка при богатом родственнике. А уникальность была в том, что монархи стран-членов СЭВ никакого осуждения, естественно, не высказывали, Сталин же объявил, что вопрос это исключительно семейный, касающийся только Шарлотты и Феликса. Так что титул свой Маша сохранила. Но история имела неожиданное продолжение. Принц-регент Бельгии Шарль всерьез закрутил с очень красивой русской женщиной-врачом из военного госпиталя, размещенного в пригороде Брюсселя. Дополнительную пикантность придавал тот факт, что оказалась она княжной из рода Голицыных, т.е. имела в предках правителей Великих княжеств Литовского и Московского и королей Польши. Дело тоже идет к свадьбе и, если таковая случится, то рожденные в этом браке дети будут прямыми претендентами на престол, поскольку потомство Леопольда III и Лилиан Байльс такого права не имеет. Тут Северов подумал, что Иосиф Виссарионович очень хитрый и дальновидный человек, но этой мыслью летчик делиться ни с кем не стал.
- Вот такая получилась история, - закончила принцесса. - Но я ни о чем не жалею. Тем более, что отношение родителей ко мне не изменилось.
Гена чмокнул свою Машу в нос и вдруг выпучил глаза:
- О-о-о! А ну хватит меня терзать, мелкие негодяи!
Дело в том, что английский король еще до написания своего странного письма подарил им на свадьбу щенка вельш-корги и они принесли его с собой. А Булочкины совершенно случайно стали хозяевами маленького ротвейлера. Один из немецких военных преступников разводил этих собак, после ареста их надо было пристроить в хорошие руки и одного из щенков подарили Петровичу, который задержался на несколько дней в Берлине для решения вопросов с оборудованием для объекта «Платформа-2». Тот тоже был жутко породистый и имел совершенно непроизносимое длиннейшее имя, так что Петрович звал его просто Боря. И сейчас Боря в компании с Валерой, Рексом и вельш-корги Фунтиком (звали его, конечно, гораздо благороднее, но тоже неудобно для произношения) возился под столом, вот кто-то из молодняка своими острыми молочными зубками и цапнул новоиспеченного генерала за ногу.
На Гену зашикали - ребенка разбудишь - и отдали должное салату «Оливье». Майонез, которым он заправлен, был вкусен невероятно, никаких добавок «идентичных натуральным» в те времена еще не применяли, да и колбаса для него была просто великолепна.
- Олежек, расскажи, как ты целую японскую эскадру в одиночку в плен взял! - попросил Гена. - Сначала говорили, что ты на них чуть ли не вплавь охотился. Как было-то?
