Сталину не потребовалось изобретать ничего нового. Он просто унаследовал то, что было создано до него другими. Еще до его восхождения на вершину власти была организована советская тайная полиция и широко внедрены в практику способы несудебной расправы с инакомыслием, создана сеть секретного осведомления и отработаны многочисленные методы устранения политических противников. На всех уровнях управления и даже в самой партии поощрялось доносительство.
В мае 1922 года, в известном письме к Д.И. Курскому, Ленин потребовал узаконить террор. Он писал: «В дополнение к нашей беседе посылаю Вам набросок дополнительного параграфа Уголовного кодекса… открыто выставить принципиальное и политически правдивое (а не только юридически-узкое) положение, мотивирующее суть и оправдание террора, его необходимость, его пределы.
Суд должен не устранить террор; обещать это было бы самообманом или обманом, а обосновать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и без прикрас»{4}.
У большевиков вообще и у сталинцев в частности отношение к насилию и массовому террору как его разновидности определялось прежде всего прагматическими задачами. Вопрос о количестве возможных жертв был вопросом не морали («морально все, что служит делу революции», — утверждает кодекс большевика), а всего лишь проблемой цены, которую необходимо заплатить за конкретную цель. Чем выше поставленная цель, тем больше жертв она может потребовать от исполнителей. Ясно, что с этой точки зрения сталинская диктатура и ее методы мало чем отличались от всякой другой.
Не следует, однако, думать, что зло заключалось только в созданной большевиками системе. В конечном счете в любой политике все зависит от конкретных людей и их личной ответственности за те или иные поступки.
Сталин был мало похож на своего учителя. Представляя собой тип безжалостного и неумолимого тирана, он не знал никаких моральных ограничений. Подвластное население страны являлось для него всего лишь «человеческим материалом», своего рода дополнением к той сложной государственной машине, которой он овладел как единоличный хозяин. Постоянно ломая и перестраивая эту машину, Сталин одновременно ломал и уничтожал целые группы населения. Слой за слоем он убирал со своего пути, продвигаясь к цели создания всеохватывающего государства-общества, пока наконец не добрался до партии. Партия оставалась последним препятствием в завершении строительства новой системы. В государстве того типа, к которому стремился Сталин, не было места ни «коллективному руководству», ни авторитетам, сопоставимым с авторитетом верховного правителя. Вождь, партия и государство должны были слиться воедино как закономерный результат развития революции. И Сталин, как человек и политик особого склада, прибег к самому радикальному способу: он уничтожил подавляющее большинство старых партийных кадров, оставив рядом только раболепных выдвиженцев.
Настоящее исследование посвящено выяснению основных мотивов и главных периодов репрессивной сталинской политики в условиях Сибири. Понятие «Сибирь» в данном случае использовалось условно. Как правило, в эти географические рамки включались современные территории Западной и Восточной Сибири — от Омской области до Байкала. Но в отдельных случаях, где этого требовала логика исследования, в общем анализе использовался материал и по Дальнему Востоку.
Хронологически исследование охватывает не весь период правления Сталина, а ограничивается рамками 1928–1941 гг. Такой выбор продиктован несколькими причинами. Во-первых, данный период представляет собой в известном смысле законченный этап советской истории, в течение которого были осуществлены главные социальные мероприятия режима и пройдены основные этапы репрессивной политики. Во-вторых, динамика террора и его масштабы в эти годы были особенно впечатляющи, и результаты более детального их изучения могли бы составить несколько самостоятельных изданий.
Источниками написания работы послужили материалы партийных и государственных архивов Сибири и дальневосточных регионов, а также весьма ценные документы архивов ФСБ и МВД Российской Федерации. Стоит заметить, что неоднократные фильтрации и уничтожение многочисленных документов в архивах партии и спецслужб, проводившиеся с 40-х по 80-е годы, несомненно, ослабили источниковую базу. И все же сохранившиеся объемы информации позволяют составить ясное представление о событиях интересующей нас эпохи.
События 1928–1929 годов — своеобразный рубеж в политической истории Советской России. Эти события заключают в себе целую цепь драматических перемен, радикально изменивших картину политической жизни и направление общественного развития в стране.
