И всё же один самый стойкий и сильный человекообразный хищник сумел прорваться через все преграды, стремительно выскочив из горячего коридора. Остатки одежды на нём тлели и дымились, от имевшихся армейских ботинок остались лишь отдельные лоскуты чёрной кожи на голенях, остальное разъела агрессивная химия. Крупный снорк легко увернулся от моего клинка и решительно атаковал. Сильные термические и обширные химические ожоги его мало беспокоили, в отличие от моей персоны.
Отступаю вдоль стены, держа чрезвычайно опасную тварь на достаточном расстоянии. Она тоже понимает опасность острого клинка и пытается достать руками мои ноги. Снорк гораздо быстрее человека, я его отдельные движения вижу только как размытые тени. Но длины рук ему чуток не хватает, чтобы поразить моё тело сильными ударами и при этом сохранить в целости голову. Я ведь тоже не стою на одном месте и периодически контратакую.
Снорк пытается обойти и атаковать сбоку, я верчусь, отмахиваясь клинком. Зацепил его руку, оставив на ней длинный глубокий разрез, однако это только придало хищнику ярости и напора. Утробный рык твари, резкий бросок, уворот, взмах клинка, резко приседаю, пропуская прыгнувшего на меня снорка. Запоздалый взмах отсекает ему левую ступню, лишая части подвижности. Но разъярённый хищник плевал на потери, стремительно развернувшись и бросившись вдоль пола.
Он всё же достаёт мою правую ногу травмированной рукой, из-за чего удар вышел слабым, однако я теряю равновесие и падаю. Попытка подмять меня и разорвать горло кончается для снорка отсечённой головой, я успел откатиться в сторону, чтобы не перемазаться в его крови. Вот только это меня не уберегло от вытекшей из поверженного тела дымки активного мутагена, сразу же устремившейся к ближайшей живой цели. Секунда и она целиком влилась в меня.
Пару минут я практически ничего не чувствовал, ощущения как отрезало, успел достать кейс с алхимией и вколоть себе в вену последний ингибитор мутагена. Как я уже понял — это, наверное, и есть самое ценное, что там было в комплекте. Шанс остаться собой, когда других шансов больше не остаётся. И всё больше проникался благодарностью к тому неизвестному дедку, если бы не он, я уже перестал быть человеком. Но побороться за себя всё равно придётся, сама по себе алхимия не гарантирует успеха.
Ждал появления сообщений от игры перед глазами, но она решила проигнорировать последние события. Затем на меня начала накатываться слабость и накрывать сильнейшая сонливость, однако я догадывался — стоит лишь податься ей, то на моём месте пробудится кто-то другой. Такая же тварь, которую я только что прикончил. За счёт силы воли удерживаю сознание и пытаюсь почувствовать мутаген, как сделал в первый раз. Но этот мутаген был совсем другим и скрывал своё подлое воздействие на мой организм. Ни боли, ни других эффектов кроме слабости.
Вхожу в медитативное созерцание, стараясь заглянуть в своё тело. Попытка оказалась тщетной, лишь усилилось внешнее давление на мозги, как будто мутаген имел сознание и сильно удивился проявленной стойкости очередной жертвы. Вскоре все мои действия направлялись только на удержание бодрствующего сознания, на что-либо большее сил не оставалось. Чужой голос в моём мозгу тихо шептал — 'расслабься, успокойся, усни и забудься', но я старательно гнал его из своей головы.
Появилось дикое чувство голода, помимо воли я взглянул на обезглавленное тело крупного снорка, как идеальный и легкодоступный источник пищи. Остатки моей человечности сумели взять верх над пробудившимися инстинктами, и вытащить из инвентаря продуктовый кейс. Выходя на пару дней, я брал запасов минимум на две недели — мало ли как там дела пойдут. Чувствую — теперь эти запасы мне сильно помогут.
Плотно набив живот, продолжил сражение со злой волей мутагена. Особой адаптивностью она не отличалась, просто постепенно росло её давление, мне всё сложнее и сложнее давалось удерживать сознание. Дальше пришлось прибегать к более сложным приёмам — погружаться в лёгкий транс и просматривать память, подмечая давно забытые детали событий детства, а затем и остальной жизни.
В какой-то момент сознание разделилось на два потока — один вспоминал и ещё раз проживал мою жизнь, а второй охранял первый и поддерживал тонус тела. В теле тоже проявились какие-то изменения, но достучаться до них со стороны головы оказалось весьма сложно. Мутаген методично перестраивал мою биологическую основу под себя, а как ему помешать я даже не представлял. Все попытки подчинить мутаген собственной воле оканчивались безрезультатно.
