Приняли нас хорошо, даже душевно, ибо кое-кто всех предупредил о нашем скором появлении. Гриня Охотник забыл про все мои прежние грехи и крепко облапил, довольный встречей Санитар долго тряс мою руку, хотя я помнил моменты, когда он даже не хотел смотреть в мою сторону. Знакомые сталкеры улыбались, а кое-то из новеньких парней и девчонок тихо интересовался у остальных, кто же к ним пожаловал на вечерний костерок, и почему остальные им так рады. Сергей же, местный неофициальный лидер из числа игроков при взаимном расшаркивании волновался и стеснялся. Наверняка что-то сказать хочет, но боится отказа с моей стороны. Подожду, пока он наберётся смелости. Застеснявшуюся и смутившуюся резко нахлынувшим вниманием Ларису, кстати, тоже активно рассматривали. Преимущественно парни, но и уступающие им числом девчонки тоже проявляли заметный интерес. Мало женщин в Зоне, а потому они предпочитают сбиваться в кучки и тихо шушукаться между собой, пока парни не слышат. Чую — насядут они на мою подругу, едва только обвыкнутся и чуток осмелеют. Уж очень её подчёркнуто милитаристский вид их пугает. Вряд ли в ней кто-то теперь сможет опознать бывшую работницу 'Янтаря', даже хорошо зная её в прошлом.
После встречи и знакомства с теми, кто впервые видел нас, все дружно расселись на сложенные пентагоном брёвна вокруг костра. А народу с болот в деревню, где теперь обустраивался сталкерский быт, собралось немало. Без малого шестьдесят человек. В тесноте, да не в обиде. Плечом к плечу, попа к попе. Для чая пара крепких парней повесила над костром закопчённое ведро с прозрачной водой. Судя по тому, что я рядышком видел батарею больших пластиковых бутылок с оставшимся мутным осадком на дне — чистили болотную водицу с помощью нескольких 'медуз'. Приспособились к местным условиям, значит. В Зоне, когда понимаешь и чувствуешь её, легко прокормиться в любое время года. Собачки, говорят — тоже вкусные, особенно с голодухи. Здешний же народ больше налегал на речную рыбу, периодически балуясь свежей кабанятиной. В окрестности болота кабанов за лето много набежало, их даже психическое излучение аномалии не отпугнуло.
Когда вода в ведре закипела, начался особенный чайный ритуал. В качестве заварки использовались собранные луговые и лесные травы с небольшой добавкой обычного чая. В результате последовательного заваривания в кипятке травяных пучков получался душистый и весьма приятный по вкусу бодрящий напиток. Удивительно. Народу много, а напитка мало. Что там одно ведро на шестьдесят человек, однако, по нескольку глотков под искренние пожелания здоровья и удачи хватило всем. Даже такая малость реально сближает людей — я и Лариса это хорошо прочувствовали. После чайного ритуала народ озадачился приготовлением ужина, повесив над распалённым огнём несколько вёдер для варки ухи. Отметил — многим здесь она уже изрядно надоела, однако особого выбора просто не было. Меня же наоборот манил запах варящейся рыбы, я с наслаждением вдыхал чарующий аромат, обильно истекая слюной.
— Нам нужно поговорить, — неформальный лидер сталкеров Сергей наконец-то решился, а сзади его молчаливо подпирал Гриня Охотник. — Отойдём на пару минуток в сторонку… — предложил он мне.
С заметным трудом я оторвался от вдыхания рыбных ароматов, поднял задницу с полена и кивнул, показывая готовность прогуляться.
— Примешь командование? — С большой надеждой в голосе спросил Сергей, когда мы отошли от костра и народа, стоявший рядом Гриня Охотник с заметным интересом ждал моей реакции.
Я же малость 'изумился' поставленному вопросу. Всякого мог ожидать, но чтобы такое… впрочем, логику сталкеров понять легко. Командир ведь берёт на себя всю ответственность. Значит, несмотря на внешний вполне благодатный вид — реальные дела у них действительно плохи. И им срочно нужен тот, кто возьмёт их проблемы на себя. А предложить 'спасителю' банально нечего.
— А зачем это мне? — Вкрадчиво поинтересовался у этих хитрецов.
— Ну… — Сергей густо зарделся, ибо сказать было нечего.
— Я ведь ему так и говорил, что ты сразу же откажешься, — влез в разговор Гриня Охотник. — Это мне и Санитару интересно возиться с молодняком, а вот ты — волк одиночка. Хотя нет — уже не одиночка. Вон, какую крутую волчицу где-то подцепил, — он усмехнулся, хотя в этой усмешке хорошо чувствовались нотки лёгкой зависти.
