Высунулся из выхода тайной тропы, покрутил головой и засунул голову обратно. Совсем рядом кто-то есть. Настроившись на полную невидимость, ещё раз высунул голову, приготовившись слушать и чувствовать. За выходом тайной тропы ведётся активное наблюдение с применением хорошего прибора ночного видения. Мой взгляд не заметил инфракрасной подсветки, хотя небо закрыто плотной облачностью. Возможно, используется тепловизионная оптика. Плохо. Где есть хорошо экипированные бойцы — там и позиции оборудованы. Мин точно понаставили. С момента моего последнего посещения сих мест, они заметно изменились. Исчезли кусты, через грязный ручеёк перекинуты капитальные мостки из брёвен, по которым не так давно проехал грузовик. Дальше шла размешанная колёсами глинистая грязь и уходящая в лес ещё свежая колея. В грязи множество отпечатков сапог и ботинок, звериных следов нет. Впрочем, зверья здесь и не должно быть — тут неподалёку действующая психическая аномалия. Я-то её излучение едва чувствую, зато другим она доставляет много 'приятного'.
Бодрствующий наблюдатель лишь иногда проявлял внимательность в моём направлении и распространял на всю округу желание спать вместе с чувством глубокой несправедливости. Ведь рядом с ним спокойно похрапывало ещё шестеро его товарищей, а его заставили дежурить на всю ночь за какую-то мелкую провинность. И ведь он точно знал — кого-либо ночью ждать бесполезно, да и следующим днём вряд ли кто-то покажется, а там и смена должна подойти. Да и мины должны сработать. Но за сон на боевом посту запросто могут пристрелить — с этим у них строго. Порадовался за себя, отметив, как легко удаётся перехватывать обрывки чужих мыслей. И раз мои способности развиваются, требуется их применить для дела. Перед тем как усыпить дежурного наблюдателя, благо я уже не один раз проделывал подобное раньше, заставил его вспомнить и отметить вооруженным взглядом примерные места расположения мин. Ага, девять опасных сюрпризов направленного действия и ещё шесть ракет-сигналок. Опасности ждут именно со стороны тайной тропы, в лесу лишь сигналки. Убедившись в безопасности намеченного прохода, стремительно проскочил до лагеря засадной группы непонятно чьего подчинения. На первый взгляд обычные вонючие бомжи с потасканными двустволками. Обычные с виду бедные новички, устроившиеся на ночной привал после плохой ходки за артефактами. Общую картину портят только парочка хорошо замаскированных пулемётов 'Максим' и снятый с шеи заснувшего наблюдателя очень дорогой профессиональный охотничий тепловизор. Ещё у них нашлась какая-то навороченная цифровая радиостанция с разряженной батареей. Работала только на приём. Плюс мины импортного производства. Я такого добра уже изрядно перетаскал в собственные закрома. Аккуратно связав пускавших в крепком наведённом сне слюни грязных парней по рукам и ногам, занялся разминированием. Постановка оказалась совсем простой, и я легко справился всего за час. Затем выбрал самого упакованного хлопца — у него нашелся даже новенький пистолет 'Форт' в подмышечной кобуре, для вдумчивого допроса.
Едва пленник очнулся, обнаружив себя в весьма 'интересном' положении, как сразу же обгадился. И таким жутким страхом от него брызнуло — даже я глубоко впечатлился. Тяжких грехов на его душе было преизрядное количество. Он бы сейчас закричал во всю глотку, но заклеенный пластырем рот сильно ограничил его волеизъявление. Другие пленники тоже пробудились, переборов моё усыпляющее ментальное воздействие. Пришлось резко закрываться от потока их искренних переживаний. Ибо теперь они сами оказались в положении тех, с кем так любили забавляться в недавнем прошлом. Потому-то особых надежд на какое-либо будущее явно не имели. 'Мародёры' — пришла ко мне очевидная догадка.
— Честные и быстрые ответы на мои вопросы избавят вас от долгих мучений, — громко произнёс я сквозь дыхательную маску, настраиваясь на разговор.
