Голос за кадром — Клинтон
Сталкер прежний — Ельцин
Сталкер новый — Путин
Писатель — Геращенко
Профессор — Чубайс и другие.
Клинтон на пенсии. Пишет мемуары. Играет печальная музыка, типа Mylene Farmer («Regrets», «Ainsi soit je» или другая подобная). Вспоминает в образах то, о чем пишет. Разумеется, о России.
Голос за кадром (Клинтон) читает текст, сопровождаемый одновременным видеорядом:
«…Что это было? Падение метеорита?…»
(Ленину падает на голову кирпич. Он снимает кепи, задумчиво чешет голову, затем водит головой — вверх, по сторонам.)
«…Посещение обитателей космической бездны?…»
(Усатый Сталин вытряхивает пепел из трубки об пепельницу. Незаметно превращается в Хрущева с лаптем в руке. Запускает лаптем в камеру.)
«…Так или иначе, на нашей маленькой планете возникло чудо из чудес — ЗОНА…»
(Характерные российские пейзажи. Березки у реки. Пшеничное поле с неизменной полевой дорогой и Шишковским полевым дубом. Утыканная нефтяными буровыми вышками и качками тундра с нефтяными же лужами. Героическое тушение пожара на газоскважине. Городская свалка, где бомжи ссорятся из-за вновь привезенного самосвалом мусора. Якутские морозы и сосульки в квартирах. Москва.)
«…Мы сразу же послали туда войска…»
(Немецкие танки и солдаты времен I-й мировой войны прут в атаку через проволочные заграждения. Немецкие же самолеты времен II-й мировой войны летят в ряд и бомбят поселки.)
«…Они не вернулись…»
(Искореженная немецкая техника, колонна пленных немцев, немецкие знамена на Красной площади.)
«…Тогда мы окружили Зону полицейскими кордонами…»
(Атрибуты холодной войны и железного занавеса. Берлинская стена. Таможни и границы с непременными шлагбаумами.)
«…И, наверное, правильно сделали… Впрочем, не знаю, не знаю…»
Клинтон возвращается из задумчивости и продолжает писать. Играет печальная музыка.
Ельцин. Пенсионер. Бывший сталкер, теперь просто живет на одну пенсию. Убого обставленная комната. Он лежит в кресле. Слышен шум проходящего поезда. На табуретке у кресла — лекарства. Утро.
За длинным столиком сидит Татьяна, повязанная платком и балуется, двигая взглядом стаканы туда-сюда. Неожиданно негромко звонит телефон, стоящий на этом же столе. Татьяна взглядом придвигает к себе телефонный аппарат и снимает трубку.
— Да?… Папа, это тебя.
Ельцин принимает трубку и устало в нее кряхтит.
На другом конце провода — Березовский.
— Алло! Это Абра'мович.
— Кто? А, тот самый Абрамо'вич?
— Нет, нет, нет. Я — тот самый Абра'мович. А тот самый Абрамо'вич это не я. Это другой. Он пока вышел.
— Весь?
— Что весь?
— Весь вышел?
— Нет еще! То есть, да, но не насовсем.
— А-аа, — протянул Ельцин. — Ну и чего тебе, Абра'мович?
— Есть идея. Водить людей в Зону за крутые бабки. К комнате исполнения желаний. Ты будешь водить, а я — бабки собирать.
Ельцин тяжело вздыхает и треплет по холке подошедшего пса-дворнягу. Лохматый пес с грустными глазами укладывается клубком у его ног.
— Не-е. Какой из меня проводник на старости лет. Разве что в один конец, как Сусанин… Эх, а когда-то главным сталкером страны был… Постой, ну есть у меня на примете один. Мой ученик Володя.
Рекламные плакаты с Березовским: «Клондайк XXI века», «Забудьте обо всем, кроме», «Счастье. 100 метров —->». Извилистая змея. В приближении видно, что это очередь. Все хотят купить билет в Комнату исполнения желаний. Толкаются. Ругань. Очередь — на улице и внутри здания. Снаружи:
— Кто крайний?
— Нашел крайнего!
Камера с конца продвигается к началу очереди. На оператора шикают:
— Не толкайся! Куда лезешь без очереди!
Жириновский расталкивает всех:
— Дайте, дайте мне скорее дорогу. А то будет как в прошлый раз.
— А как было в прошлый раз?
— До меня очередь не дошла, понял?!
Это все происходит на улице. Затем табличка у двери:
Объединенный комитет по контролю за
соблюдением по-настоящему
справедливого перераспределения
Внутри здания очередь продолжается. Здесь люди сидят на лавочках вдоль стены. Например, сидит Зюганов и мечтательно закрывает глаза. Ему чудится, что он в Мавзолее. Ленин ему и говорит:
— А вас, батенька, я попрошу остаться!
Зюганов нехотя выходит из видения и говорит:
— Эх, какая мечта была! Коммунистическая! Чтобы всем жилось хорошо!
Селезнев: — Чтобы денег не было!
Рядом сидит один из олигархов (к примеру, Потанин):
— Я так и попрошу у Нее. Пусть ни у кого не будет денег, а у меня будут.
— И что ты тогда сделаешь?
— Куплю всех!
Кириенко высовывает голову из приоткрытой двери мужского (вариант: женского) туалета:
— И меня?
И вот, голова очереди. Стол. За столом шайка АБВ — Волошин, Березовский и Абрамович. На стене висит картина «Три богатыря». По всей видимости, рисовали с натуры на заказ. Березовский, по обыкновению, пересчитывает денежки. Отрывается от этого изнурительного, но увлекательного занятия, закладывая слюнявый палец между купюрами. (Теперь он чем-то напоминает заправского шулера).
