Ноги Василины стали ватными, а в ушах зашумело. В этот момент она поняла, что такое разбитое сердце. Она ощутила, что и сама вслед за раненым сердцем начала рассыпаться на мелкие осколки. Ей даже пришлось обхватить себя руками, чтобы удостовериться — она все еще на месте, все еще материальна. Но внутри себя она чувствовала такое опустошение, будто Роберт безо всякой анестезии вырвал и ее сердце, и ее душу.
До боли закусив губу, чтобы та перестала дрожать, Василина с вызовом выпалила:
— Может, мне всегда выглядеть как Беатрис Каннингем, чтобы ты обращал на меня внимание?
Наконец, Роберт оторвался от стеллажа, взяв какую-то книгу в темном кожаном переплете. Не глядя на Василину, он вернулся за стол и демонстративно проигнорировал ее выпад.
Настолько униженной и оскорбленной она еще никогда себя не чувствовала.
Отойдя в угол кабинета, она в молчаливом ожидании устроилась в кресле, моля о том, чтобы Женька как можно скорее открыла дверь и выпустила ее из заточения, которое уже не казалось ей романтичным.
Ждать пришлось долго. У Василины не было с собой ни фитнес-браслета, ни смартфона, а по механическим часам со стрелками, тикающим на стене, она не умела определять время. По ощущениям прошло не меньше двух часов. Когда дверь отперлась, она пулей вылетала из кабинета, желая только одного — запереться в комнате и не выходить из нее до конца каникул.
Но выходить все же пришлось. После того, как Василина пропустила ужин, а затем и завтрак, Раиса Алексеевна всерьез обеспокоилась и собиралась пригласить врача, который дежурил на турбазе. Тогда Василина поняла, что трагические страдания по разбитому сердце придется отложить, чтобы не нарваться на ненужные обследования и расспросы.
Она выходила на завтраки, обеды и ужины, послушно отыгрывала свою роль в сценах и старательно делала непринужденное лицо, стараясь не смотреть на Роберта. Потому что как только ее взгляд скользил по нему, сердце начинало ныть, а в носу щипать. Первой ее мыслью было, что она больше никогда не оденется на квест так, как в первые дни. Но затем ее разобрала ярость, и Василина назло Роберту стала прихорашиваться еще усерднее.
От Беатрис Каннингем не отводил глаз даже Илья, который до этого попал в сети Ириски. Та ревностно пихала его в бок, заставляя обращать внимание на себя, но хорошенькая вдова все равно приковывала его взгляд.
Женька, знавшая обо всем, что произошло, как старалась утешала подругу и пыталась вытащить ее то на лыжную прогулку, то на каток, то в ледяной лабиринт, то попробовать ягодный сбитень в зимнем кафе. Василине была приятна ее забота. И ей даже хотелось согласиться! Но она вежливо отказывалась и отсылала ее к Артемию, видя по влюбленным переглядам парочки, что они хотят насладиться этой поездкой вместе. Третий лишний — да еще с разбитым сердцем и соплями — им был не нужен.
Настроение Василины приподнялось только в последний день каникул. Сразу после обеда им оставалось разыграть последнюю сцену квеста, и можно было возвращаться домой.
Последний раз разгладив складки платья Беатрис Каннингем, Василина с грустью посмотрела на свое отражение, мысленно прощаясь со своим образом. Она надеялась, что вместе с ним забудутся и слова Роберта, которые до сих пор ранили, стоило только вспомнить произошедшее в кабинете.
Спустившись вместе с Женькой — точнее, мисс Райт — в столовую на чай, они заняли свои места. Дождавшись Артемия, который вечно опаздывал из-за борьбы с галстуком, собравшиеся с предвкушением начали отыгрывать финальную сцену, переглядываясь и гадая, кто же окажется убийцей.
Полковник Хастингс, громко застучав по столу, ожесточенно заявил:
— Давайте прекратим эти игры! Лорд Эштон, ты уже давно заглядывался на состояние Генри. И теперь, как по волшебству, его больше нет!
Лорд Эштон, возмутившись, повысил голос:
— Как ты смеешь меня обвинять?! Я не имею к его смерти никакого отношения! Если у кого-то был мотив, так это у леди Маргарет. Львиная доля состояния переходит к ней.
— Как ты смеешь! — С холодной яростью процедила овдовевшая леди. — Мой муж был для меня всем. Я никогда — никогда! — не навредила бы ему.
Миссис Каннингем едко произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Как знать… Как знать… У каждого из нас есть свои тайны, не так ли?
Кашлянув, инспектор Томпсон привлек к себе внимание. Ощутив на себя выжидательные взгляды, он поднялся со стула и отошел к камину:
— За эти несколько дней в поместье Кэллоуэй я провел тщательное расследование, и по мере того, как раскрывал тайны, становилось ясно: каждый из вас мог иметь мотив для убийства лорда Блэкфорда. — Выждав, когда за столом стихнут охи и возмущения, он продолжил: — В процессе допросов и изучения улик я обнаружил, что каждый из вас скрывает нечто важное. Однако настоящая загадка для меня заключалась в том, что у каждого была своя причина ненавидеть лорда Блэкфорда. Но одна деталь не давала покоя — странный запах, о котором говорила миссис Гримшоу.
Леди Маргарет нетерпеливо уточнила:
— Моего мужа отравили?
Детектив ассиметрично улыбнулся и пафосно объявил:
