— Син привык держать себя в руках, он отличный актер, но это не значит, что у него нет эмоций. Он всегда близко к сердцу принимает проблемы своих соратников. Любая обида тебе — обида для него.
Когьёку ощутила, как в душе разливается тепло, уничтожая семена сомнений и боли, зароненные туда жестоким ремским принцем. Ее король заботится о ней, он спас ее.
«Он заступился за меня. Почти как сказочный принц», — Когьёку улыбнулась.
Пусть Синдбад отстаивал честь не любимой женщины, а друга, но может быть так даже лучше. Уважение, которое она получила от него, было ценнее пылких заверений в любви, которые растают без следа и сменятся отчужденностью. Возможно, ей не нужно искать любви своего короля, ведь то, что она имеет — гораздо лучше.
Прием продолжался без происшествий. Когьёку успокоилась и даже взбодрилась. Иногда она ловила на себе взгляды Нервы Юлия, тогда она гордо расправляла плечи и смело смотрела на него.
«Я покоритель подземелья, а ты просто знатный выродок, который умеет только кутить в борделях. Ты жалок».
Когьёку продолжала бдительно охранять Синдбада, но убийцы то ли решили не рисковать, нападая на императорском приеме, то ли отказались от своей затеи. Последнее очень порадовало бы Когьёку, но было маловероятно.
— Можем уходить, — объявил Синдбад и позволил себе облегченный вздох. — Все спокойно, Джафар?
— Я ничего подозрительного не заметил, — доложил тот. — Но расслабляться не стоит, настоящие интриганы могут убить даже хозяина семи джиннов.
Когьёку внутренне напряглась.
«Пусть только попробуют тронуть Сина! На куски порежу! Утоплю!»
Синдбад распрощался с Му Алексием и несколькими ремскими вельможами, и синдрийцы направились к выходу из зала. Там им дорогу преградил Нерва Юлий, от любезной улыбки его лицо, казалось, вот-вот треснет.
— Господин Синдбад, я бы сегодня непростительно невежлив и хочу в качестве извинений пригласить вас и ваших великолепных генералов, — злобный взгляд на Когьёку, — на особую вечеринку.
— Особую вечеринку? — с интересом переспросил Синдбад.
Нерва Юлий понизил тон до таинственного шепота.
— Праздник, который я устраиваю только для избранных друзей. Там вы сможете насладиться всеми чудесами Рема. Лучшее вино и еда, кальян с порошком Ку с Темного Континента. И женщины из далеких стран, способные поднять вас на вершины блаженства… Вы ведь понимаете, о чем я?
Нерва Юлий заговорщически прищурился, а Синдбад просиял.
— О да, женщины… То есть я хотел сказать, я с удовольствием принимаю ваше приглашение.
Джафар и Когьёку дружно вздохнули и обменялись понимающими взглядами.
— Горбатого — могила исправит, — буркнул Джафар.
Они поплелись следом за весело болтающими Синдбадом и Нервой Юлием
Во дворце дворца, пока Нерва Юлий искал свой экипаж, Синдбад обернулся к генералам.
— Я понимаю, тебе неприятно его общество, Ко, но нужно потерпеть, — произнес Синдбад. — Отклонить приглашение принца было бы слишком грубо, мы и так сегодня балансируем на грани оскорбления величия. Дипломатия не всегда приятна.
— Да при чем тут дипломатия, ты просто повелся на обещанных красоток, — огрызнулась Когьёку.
Синдбад беззаботно улыбнулся.
— Ко, Ко, ты успела заразиться занудством от Джафара. Неужели все мои генералы будут считать меня блудливым разгильдяем?
— А ты такой и есть, — припечатал Джафар.
— Никто меня не любит, — пожаловался покоритель семи подземелий, величайший герой мира.
Генералы ответили ему мрачными взглядами.
Тут вернулся Нерва Юлий и пригласил всех сесть в его карету.
Экипаж поехал по ночным улицам ремской столицы. Синдбад и Нерва Юлий оживленно беседовали, Джафар казался погруженным в свои мысли, но это было обманчивое впечатление: Когьёку знала — он начеку. Сама она смотрела в окна: улицы столицы древней империи освещались фонарями — новшеством, доступным только богатым городам. На витых медных столбах горели масляные светильники, освещая дорогу прохожим. Народу несмотря на поздний час оказалось много, Когьёку внутренне проклинала любителей ночных прогулок: в такой толпе заметить убийцу нелегко.
Экипаж вскоре покинул верхний город, где жила знать, и стал петлять по узким улочкам нижнего города. Здесь фонарей уже не было, двухэтажные покосившиеся дома тонули во мраке. Облака закрывали луну и звезды, темнота стояла непроглядная.
«В такой темени легко спрятаться», — думала Когьёку.
Через несколько минут карета остановилась в переулке, который освещал один-единственный слабый фонарь, подвешенный над прогнившей деревянной дверью.
— Прошу прощения, что пришлось привести вас в такое неприглядное место, — извинился Нерва Юлий. — Но вы же знаете, мой отец запретил траву Ку и другие порошки, приносящие отдохновение. Поэтому приходится таиться.
— В некоторых вопросах император излишне строг, — посетовал Синдбад.
«Что он несет? — изумилась Когьёку. — Син ведь сам строжайше запретил наркотики в Синдрии и ввел строгое наказание для торговцев дурманящим зельем».
Глазки Нервы Юлия бегали, он то сплетал, то расплетал пальцы, выдавая волнение.
— Я покажу вам, куда идти.
