Спустя несколько месяцев Синдбад с перекосившимся лицом смотрел на улыбающийся ломоть жира, который назвался Али-Бабой и на огромный пончик, который отзывался на имя «Аладдин». Стоящая рядом Когъёку была мрачнее тучи.
— С восфлафениеф, фяфенька! — слова Аладдина было невозможно разобрать, потому что он пытался одновременно говорить и есть.
— Я готов сражаться против Аль-Сармен! — объявил Али-Баба, грозно сжимая пухлые кулаки.
— Я вернулся, — бесцветным голосом произнес Синдбад.
Али-Баба и Аладдин принялись дружно нахваливать синдрийскую еду, Синдбад слушал их с каменным лицом.
— Простите, у меня дела, я вас ненадолго покину, — наконец сообщил он и вышел из комнаты, утаскивая хмурую Когъёку с собой.
— Ко, я же просил тебя позаботиться об Али-Бабе, — с упреком произнес Синдбад, едва они с оказались в коридоре.
Когъёку обиженно надулась и сложила руки на груди.
— Я пыталась, но этого болвана ничем не пронять, — пожаловалась она. — Он не хочет тренироваться, объяснений о покрове джинна не слушает, только ест и ест. Я устала с ним возиться, все мои слова, как об стенку горох.
Синдбад задумчиво потер подбородок.
— А я думал, вы быстро поладите, вы ведь почти ровесники. У вас похожая судьба, мать Али-Бабы тоже была куртизанкой.
— И ему тоже приходилось ублажать богачей в борделе? — ядовито спросила Когъёку.
Синдбад строго взглянул на нее, она тут же почувствовала себя капризным ребенком и устыдилась.
— Прости, — тихо произнесла она. — Наверное, я просто немного завидую Али-Бабе. Он рассказывал о своей семье. У него была любящая мать, даже король-отец по-своему заботился о нем. Его все-таки забрали во дворец и растили, как принца. А я стала нужна семье, только когда получила джинна.
— На долю Али-Бабы тоже выпало немало испытаний, не будь к нему так строга.
Когъёку вздохнула.
— Но у меня все равно ощущение, что я намного-намного старше него… Может быть, поэтому у меня не получилось его тренировать? Мне он кажется излишне легкомысленным.
Синдбад улыбнулся.
— Ладно, я с ним поговорю. С ними обоими.
— Кстати, по поводу тренировок Али-Бабы, — поспешила добавить Когъёку. — Я думаю, ему еще рано осваивать покров джинна, он ведь даже покров оружия толком не освоил. Во время поединков у меня сложилось ощущение, будто что-то ему мешает. Не знаю, как объяснить… Возможно, неуверенность в своих силах?
— Я тоже замечал, что ему не хватает уверенности, — согласился Синдбад. — И фехтовальное мастерство не помешает улучшить. Пожалуй, стоит попросить Шарркана заняться им.
Когъёку нехорошо прищурилась, вспомни свои собственные годы ученичества у первого клинка Синдрии.
— Шарк ему устроит веселую жизнь.
Синдбад рассмеялся.
— Не сомневаюсь! Шарркан также боготворит мечи, как Ямурайха — магию. Они будут отличными учителями для Али-Бабы и Аладдина. Но сначала, я должен вернуть нашим гостям боевой дух.
— Если тебе удастся расшевелить эти груды жира, я буду очень удивлена, — буркнула Когъёку.
Но она ошиблась. Через несколько дней Али-Баба и Аладдин похудели и рвались в бой.
— Что ты с ними сделал? — изумленно спросила Когъёку у короля. — Я несколько месяцев билась, а только — чуть. Ты же взбодрил их за несколько дней.
Синдбад развел руками.
— Я просто рассказал им об Аль-Сармен.
Когъёку недоверчиво нахмурилась.
— И не использовал Зепара для гипноза?
— Конечно, нет!
Когъёку все еще продолжала буравить своего короля подозрительным взглядом.
— Иногда мне кажется, что сила Зепара с тобой всегда, — заметила она. — Я ведь тоже рассказывала Али-Бабе об Аль-Сармен, но меня он даже не слушал, а стоило заговорить тебе… признавайся, это магия!
Когъёку обвиняющее ткнула в Синдбада пальцем.
— Сладкоголосый серен, вот ты кто!
Мгновение Синдбад недоуменно смотрел на нее, а затем залился смехом. Когъёку состроила недовольную мину, Синдбад взглянул на нее, и смех перешел в хохот.
— Ох, Ко, можешь же ты иногда сказать… — выдавил он.
Когъёку улыбнулась. Ей нравилось видеть, как Синдбад смеется. Не на показ, а искренне, радостно. Обремененный заботами о стране, он не так часто мог позволить себе расслабиться и повеселиться по-настоящему.
— Вот за такие фразы я и люблю тебя, Ко, — заявил Синдбад.
Лицо Когъёку разом сравнялось цветом с алыми орхидеями синдрийских джунглей.
Синдбад каверзно ухмыльнулся.
— Я бы хотел, чтобы ты еще немного поучаствовала в обучении Али-Бабы. Давай покажем ему настоящий бой повелителей джиннов.
Когъёку мгновенно забыла о смущении.
— Бой в покровах джиннов?! — восторженно спросила она.
По коже побежали мурашки, Когъёку задрожала от предвкушения. Ей редко выпадала возможность использовать полную силу Винеа. Только один раз во время тренировок она и Синдбад сразились в покровах джинна, но в памяти тот поединок отпечатался яркими красками. Таких волшебных ощущений она не испытывала никогда, и трепетала от одной только мысли, что можно будет снова слиться в схватке со своим королем.
— Когда показательный бой? — выпалила Когъёку.
Она была готова поклясться, что на мгновение в глазах Синдбада полыхнул огонь.
— Бой состоится, — он сделал театральную паузу, — прямо сейчас.
