— Тут неподалеку дюже добрый мужик живет, — сказал проводник, заметив нашу усталость. — У него смело можно остановиться на отдых. Первым председателем сельсовета был. Да и речку он хорошо знает: рыбак заядлый.
Но наш знакомый тут же оговорился, что прямо к этому мужику идти нельзя. К нему иногда наведывается дальний родственник, который служит в полиции. Лучше всего переночевать в сарае, что стоит на отшибе.
Уговаривать нас не пришлось. Минут через десять мы уже были в сарае и дышали пряным ароматом сена. Пожелав нам удачи, наш проводник заспешил домой.
Через некоторое время я попросил Игоря сходить к «дюже доброму мужику» и, если позволит обстановка, поговорить с ним: сможет ли он помочь нам перебраться через Двину.
Копейкин вернулся минут через двадцать. Он доложил, что с хозяином переговорил, мужик показался ему вполне надежным. Его сообщение меня успокоило. Мы поднялись по лестнице на стог сена и улеглись спать.
Утром нас разбудил грохот автомашин. Через щель в стене я увидел, что по дороге двигалась большая колонна крытых брезентом грузовиков. Нам пришлось на всякий случай подготовить к бою весь свой «арсенал»: два пистолета ТТ, наган и ручную гранату. Но автомашины в хуторе но остановились, и, когда они скрылись за поворотом, вновь наступила тишина. Мы достали карту и стали уточнять маршрут дальнейшего движения. Хотелось идти напрямую, чтобы максимально сократить путь, но этого нельзя было делать. Обстановка обязывала нас обходить города и крупные населенные пункты, держаться подальше от шоссейных и железных дорог.
Мы так увлеклись уточнением маршрута, что на какое-то время забыли, где находимся. Поэтому скрип дверей сарая показался нам резким и неожиданным. Кто-то стал подниматься по лестнице. На всякий случай взяли в руки пистолеты. Секунды напряженного ожидания, и над ворохом сена показалось добродушное лицо с небольшой бородкой.
— Он! — с облегчением выдохнул Игорь и первым сунул наган за пазуху.
Наш новый знакомый, которого звали Петром, извинился, что не мог прийти раньше: к нему заезжал дальний родственник — полицай. Потом пояснил обстановку. Оказывается, мы вовремя выбрались из болота. На выходах из него фашисты устроили несколько засад. Нас усиленно разыскивают. Полицаи из кожи лезут вон, чтобы получить вознаграждение.
— Вот что, Петре, — сказал я после короткого раздумья. — Мы тебе верим. Сумеешь нам помочь переправиться через реку?
Наступила томительная пауза. Петро молча теребил свою бородку. Потом, словно размышляя вслух, заговорил:
— Сегодня суббота. Немцы и полицаи в этот день больше отсиживаются по хатам, горилку глушат. А мне порыбачить бы не грех… Пойду-ка проверю свои снасти, а к вам жинку пришлю с харчами.
Часа через два после завтрака Петро снова появился. Он посоветовал нам переправляться через реку ночью на плоту. Полиция все еще ждет нас на выходе из болота.
Часов в двенадцать ночи наш проводник один сходил на берег и, вернувшись, сообщил, что кругом тихо. А в половине первого мы, прихватив с собой веревки, двинулись в путь. Дул пронизывающий осенний ветер. О берег, к которому вышли довольно быстро, с шумом плескались волны. Скатив в воду пять толстых бревен, заранее заготовленных Петром, мы крепко связали их. Плот получился неплохой.
— Возвращайтесь скорее, — сказал на прощание наш провожатый. — Буду ждать. И не я один…
Мы поблагодарили его и оттолкнулись тостами от берега. Плыли намеченным курсом к споим — первый успех на опасном и трудном пути. Учащенно билось сердце, нахлынули воспоминания. Ведь в ста пятидесяти километрах от Западной Двины находилась моя родная деревня. Там прошло-протопало босоногое детство. Там я учился и работал. Там живут, во всяком случае жили, мать и отчим, ставший мне дорогим и близким человеком.
Да простит меня читатель за отступление, которое я намерен сделать. Каждый из нас кому-то обязан своими первыми шагами в большую жизнь. И как не вспомнить с чувством глубокой благодарности учителей, наставников и просто хороших людей, послуживших надежной опорой на пути к заветной цели!
Село Курилово. В доме, конфискованном у мироедов Советской властью, разместилась начальная школа. Заведовал ею Никифор Иванович Маслов. В моей памяти он оставил, пожалуй, самый глубокий, неизгладимый след.
В бурные годы становления Советской власти в нашем приграничном районе свирепствовало не только кулачье, нередко появлялись и банды «зеленых». Они убивали коммунистов и комсомольцев, громили сельские Советы. Наш учитель не раз вступал в смертельные схватки с ними. Об этом свидетельствовали и многочисленные шрамы на его лице.
К нам, ученикам, Никифор Иванович относился с одинаковой строгостью и заботливостью. Он щедро делился с нами своими знаниями и житейским опытом, воспитывал у нас любовь к Родине, честность, справедливость, трудолюбие, разжигал страсть к наукам. Именно благодаря ему я уже после первого класса стал регулярно читать газеты и журналы.
